Охота на разведенку.

Олег уверил, что все под контролем, что Марина вообще может забыть про долг, про бандитов, и, особенно, про “старого извращенца”, как назвал он Марата Ринатовича.

Это был страшный сон. Это все теперь не ее проблема.

И думать ей надо только про хорошее.

Например, про то, что она возьмет с собой во время переезда.

Как куда? К нему, конечно же!

Сначала в гостиницу. А потом, когда сын вернется, квартиру надо будет подыскать.

Вот это задача. Вот об этом надо думать.

А обо всем остальном - забыть."

"И Марина честно думала, ошеломленная быстро развивающимися событиями, честно прикидывала, что она возьмет с собой.

Примерно до обеда рабочего дня.

А потом пришел Олег, отозвал в сторону, поцеловал, не скрываясь, под завистливыми взглядами коллег Марины, и предупредил, что его вызвали срочно в Москву. Что он вернется скоро. Завтра. И сразу наберет. И там тоже будет звонить.

А бояться ей не надо. Нечего бояться уже.

Олег уехал вечером, отзвонился по приезду, ночью присылал развратные смс.

А утром его телефон был вне зоны доступа.

И вот уже полдня Марина места себе не находила, мотаясь неприкаянно по салону и бросаясь на каждого покупателя, чтоб только забить голову работой, и не пускать в мозг гнетущие мысли.

А вечером, закончив рабочий день и забежав в супермаркет на нулевом этаже торгового центра, она в дверях столкнулась с одним из тех, кого теперь будет регулярно видеть в кошмарах.

26

Коренастый широкоплечий мужчина, который в прошлую их встречу так легко отдал приказ своим подчиненным надругаться над ней. Шмель. Да, его звали Шмель.

Он стоял, перегородив ей путь, и смотрел злобно и желчно.

Марина, охнув, подалась назад, оглядываясь, но , как назло, никакого пути отступления не было.

Шмель молча схватил ее за руку и потащил на стоянку к машине.

Марина, растеряв покупки, попыталась освободиться, закричать, но он ловко перехватил ее другой рукой и зажал рот.

На стоянке темным осенним вечером не было ни души, одинокие покупатели, выходящие из супермаркета, старательно отводили взгляд.

Марина, с ужасом понимая, что никто ей не поможет, и что она в ужасной беде, решила в этот раз просто так не сдаваться.

Задергавшись изо всех сил, она куснула твердую шершавую ладонь, и очень даже удачно. Потому что Шмель выругался, убрал руку, и толкнул ее на машину.

- Сучка кусачая! - он обтер ладонь о штаны, не отводя от нее темных , еще более жутких в осеннем мраке глаз, - садись давай в тачку! Сама, бля! А то придушу прям здесь!

- Лучше здесь душите! - как вообще голос у нее смог проявиться, Марина не знала, но сейчас об этом думать было глупо, - не поеду!

Она огляделась, с ужасом ожидая, что из машины сейчас выйдут его подчиненные и силой затащат, но двери не хлопали.