Охота на охотника

Поначалу братство насчитывало около трех сотен человек, но постепенно их количество сократилось до сотни — многие умерли, не выдержав непривычной атмосферы подземного убежища, маловеры бежали и их не задерживали, зато остались наиболее убежденные сторонники. И когда пророк Кристофер оставил вновь обретенный мир и вознесся к Создателю, они стали жить по его заветам. Многое пришлось познавать в процессе становления общества — ведь книга пророка была написана им как дневник, и не предназначалась для публичных целей. Но постепенно разночтения Святой Книги остались в прошлом, и теперь толкование ее не вызывало сомнений ни у тех, кто пришел в Каналы вместе с Кристофером, ни у вновь присоединившихся членов братства.

«Впитывайте свет, впитывайте знание, впитывайте добро и тепло человеческое, саму суть его и, преломляя свет этот в душах ваших, освещайте мир вновь обретенный братством!»

Служитель ни разу не сбился на протяжении всей речи, из чего Сандерс заключил, что произносит он ее уже не в первый раз. Лица у служителей и служительниц были бледными, что было вполне объяснимо — лучи солнечного света давно их не касались, но мягкость, с которой они глядели на посетивших пределы братства Полубоя, Сандерса и Викторию, подкупала.

— И если кто-то из вас соизволит присоединиться к «Братству Света», мы с радостью раскроем свои объятья обретенному брату или сестре и поможем всеми силами забыть хаос и тлен, из-за которого и покинули мы поверхность проклятой богом планеты, — завершая речь, объявил верховный служитель.

Лица присутствующих с ожиданием обратились к троим возможным последователям пророка Кристофера. «Да уж, это не толпень вонючих паломников. До чего одухотворенные лица. И где? Здесь, на Хлайбе… — подумал Сандерс, оглядывая собравшихся. — Да, таких умиротворенных ликов не увидишь не то что в Башнях, или в Нижнем городе, а и на самом Новом Ватикане». Глаза людей, казалось, и вправду излучали мягкий свет, и Сандерс неуверенно посмотрел на Полубоя. У него язык не повернулся бы объяснить этим людям, что привела их в тоннели не жажда уединения, не поиски спокойной жизни, а нечто совсем противоположное, и вступать в братство никто из них не собирается.

Полубой выступил вперед, неуверенно повел плечами, кашлянул. Видимо и ему пришлись по душе подземные жители, и не так-то просто было и ему отказывать им на столь доброжелательное приглашение.

— Добрые люди, — начал он, слегка поклонившись, — боюсь, недостойны мы вступить в «Братство Света», потому как привела нас в Каналы не надежда обрести здесь покой, а поиски отщепенца, которому даже там, — Полубой уставил толстый пален в потолок, — даже там не нашлось ему места.