Охота на охотника

— Дик… почему так долго? — прошептала она, падая в черную бездну.

Сандерс лихорадочно стал отстегивать ремни, крепившие ее руки и ноги к креслу.

— Придется нести на руках, — сказал он.

— Ну-ка позвольте, — Полубой отодвинул ею в сторону, порылся в бездонных карманах плаща, выудил коробку с ампулами и, запрокинув Виктории голову, прижал ампулу к пульсирующей на шее вене.

— Что это?

— А черт его знает, — пробормотал Полубой, — из нашей армейской аптечки. Раньше помогало.

Сандерс отошел к компу, просмотрел введенные за последнее время файлы, с интересом взглянул на Викторию и, достав личный кристалл, скачал файлы себе. Потом, видя, что мичман все еще стоит возле девушки, набрал код посольства, составил лаконичное сообщение, отослал, после чего стер из памяти компа все файлы, а затем, несколькими ударами своего «бастарда» превратил комп в крошево.

— Ну что?

— Сейчас. Кажется, действует, — буркнул мичман.

Сознание проявилось рывком, и она увидела склонившееся к ней грубоватое лицо с короткими густыми усами и почти квадратным волевым подбородком. Нахмуренные серые глаза внимательно изучали ее.

— Дик, твой друг меня разглядывает, — слабым голосом пожаловалась она, — а я не одета.

— Исключительно в медицинских целях, — сказал Полубой, — ну-ка, давайте, — он помог ей просунуть руки в рукава комбинезона и застегнул его доверху, — так лучше?

— Гораздо.

— Что с вами делали?

— В голове копались. Где Уэйнстейн?

— Вон лежит, — показал Полубой належавшего ничком секретаря, — господин Сандерс сильно огорчился, увидев вас с ним наедине.

— Убит?

— Жив, — ответил Сандерс, подходя к ним, — надо убить?

— Неплохо бы. Но есть кое-что похуже, — задумчиво сказала Виктория.

— Господа, все это хорошо, но нам надо уходить, — напомнил Полубой, — вы как себя чувствуете?

Виктория, опираясь на подлокотники, попыталась встать. Голова слегка кружилась, но состояние было почти нормальное. Она ощущала даже некоторый подъем.

— Вроде нормально. Помогите мне, — она направилась к Уэйнстейну.

Секретаря посадили в кресло, пристегнули ремнями. Виктория дала ему несколько пощечин. Уэйнстейн открыл затуманенные глаза. Взгляд его стал осмысленным, он дернулся в ремнях и внезапно заскулил, словно щенок, которому дали незаслуженного пинка.

— Мисс Салливан! Вы ведь не сделаете это, правда. Вы не можете…

— Еще как могу. Ты будешь чувствовать, как превращаешься в ничто и это будет твоя последняя сознательная мысль, Уэйнстейн.

Она надела ему на голову шлем, ловко подсоединила контакты.

— Можем идти, — сказала она Полубою, внимательно наблюдающему за ее действиями.

— Пошли, — коротко сказал он.

Выходя за дверь, она включила мнемоскоп на полную мощность. Двери закрылись, отсекая от них дикие вопли Уэйнстейна.