Охота на охотника

Гастон ждал их на улице, сидя прямо на тротуаре. Он поднялся и резво пошел вперед.

— Что это нам должен Сигевару? — спросил Сандерс.

— Десерт, — коротко ответил Полубой. Провожатый довел их до переулка, осторожно выглянул из-за угла и поманил Сандерса.

— Видите глидер? — Голос у него был высокий и писклявый, как у евнуха.

— Вижу.

— В нем каботажник. Ждет товар. За машиной дверь, будто в обычный дом, но это бутафория. Там лифт в подвальные этажи, на самом нижнем производят товар, два других — склад и ночлежка для персонала. Лифт кодовый, его может вызвать только каботажник, внизу трое — четверо охранников. Не знаю, как сейчас, а раньше это были модификанты. Без перьев и совсем не такие грудастые, как наши птички. Пока, ребята. — Гастон повернулся и засеменил к «Саду наслаждений».

Переулок был зажат между высотными домами и ветер в нем свистел, будто набирающий силу ураган. Справа, возле мусорных баков, накрывшись рваньем, отдыхал какой-то бродяга. Если фасады зданий, выходящие на главные улицы были в более-менее приличном состоянии, то выходящие в переулок выглядели так, словно их не обновляли со времени постройки. Окна казались черными зрачками наркомана, расширенными во всю радужку из-за налета грязи и копоти. За стеклами стоявшего в переулке глидера тоже было ничего не разглядеть, но по другой причине — они были или тонированы, или поляризованы. В них, как в зеркале, отражались стены и сам переулок, пустой и непривлекательный.

— Каботажник, как только увидит нас, подаст сигнал тревоги. Скорее всего, если нет камер слежения, он выполняет функции наблюдателя, — негромко сказал Сандерс.

— Вряд ли есть камеры — это ведь их сектор.

— Что будем делать?

Полубой почесал затылок, потом распахнул плащ, стянув его с одного плеча, чтобы пола волочилась по земле. Лицо его вдруг оплыло, губы распустились, и сам он как-то обмяк.

— Вы — пьяны в стельку, — заявил он, — а я еще могу ходить. Ясно?

— Пока нет.

— Ничего, скоро сообразите. — Полубой подхватил Сандерса за талию, приподнял так, что его ноги едва касались земли, и вывернул из-за угла в переулок.

Сандерс поначалу оторопел, но потом, сообразив, что к чему, опустил голову и повис на мичмане, загребая ногами дорожную пыль.

— Вернулся я из боя, — внезапно заголосил Полубой надрывным голосом, — да к молодой жене, а там сидит поручик, и лапает ее…

— Не в рифму, — пробормотал Сандерс.

— Зато жизненно, — отрезал Полубой, подпевайте…. Схватил я верный бластер, а он как закричит…

Этой песни Сандерс не знал, а потому затянул свою:

— Среди звезд, среди тысячи солнц, я одной лишь тобою живу… — Изредка вскидывая голову, будто норовистая лошадь, он обводил переулок взглядом, пытаясь увидеть на стенах камеры наблюдения.