Охота на мстителя, или Дамы укрощают кавалеров

Но я тебя прошу, сегодня же выясни все о Марате: куда ездил в последние дни, с кем общался, что говорил, о чем спрашивал. Это важно. Может, он и не при делах, но лучше проверим и будем это знать, чем получим еще один незапланированный трупешник.

– Ага, не хотелось бы, чтобы им оказался мой хозяин, – хмыкнул Леон. – Все, Жека, я погнал. На связи.

– Погоди. Марина теперь вообще без прикрытия. Мне на улицу нельзя, пока не придумаю, какой маскарад развести. Поможешь?"

"– Жека, не знаю, чем могу. Никому не верю. Попробую сейчас по приятелям своим подумать, есть пара человек, вообще никакого отношения не имеют к нашим делам. Просто телохранители. И если не объяснять ничего, просто сказать, что нужен водитель-охранник…

– Годится, – с ходу согласился Хохол. – Даже лучше. Привез, посидел в машине, отвез домой – без лишних слов. Давай, Леон, шурши, мы ждем.

Коваль с отрешенным видом смотрела на тарелку с бутербродами, которые поглощал Женька, но голода, очевидно, не испытывала. Лицо ее было бледным, хотя выглядела она все равно лучше, чем ночью.

– Как твоя голова, котенок? – осторожно спросил Женька, наливая ей чай.

– Хорошо, но сейчас не до этого. Я так поняла: охрану ты мне почти нанял.

– Даже не начинай, это я обсуждать не стану. Будет охранник, хоть что говори.

Она только рукой махнула – знала, что спорить с мужем по такому поводу бесполезно, лучше смириться.

– Мне бы к Мишке попасть, – вела свое Марина. – Хочу посмотреть, как он отреагирует на новость.

– Я бы радовался на его месте.

– Чему же? Тому, что вокруг начали умирать люди, как тогда, помнишь? Вспомни, ты ведь уже тогда со мной был. Началось с приближенных Бурого, потом на других перекинулось. Если бы я вовремя не сообразила, и нас с тобой могло не быть.

– Тебе просто повезло, что Бес пьяный растрепал насчет твоего Черепа, – буркнул Хохол, помрачнев, и Коваль удивленно вздернула бровь:

– Ты и к мертвому Черепу меня ревнуешь?

– Это длинный список.

Она подошла к нему, обняла, прижала его голову к животу.

– Ты такой смешной… Все прошло, их даже в живых уже нет, а я с тобой. И ты продолжаешь изводиться?

Он усадил ее на колени, крепко обхватил руками, прижался к шее губами, промычал:

– Я ничего не могу с этим поделать, уж прости. Я понимаю, что никогда не смог бы стать для тебя единственным, и это меня злит.

– Ты стал единственным. Даже больше, ты им остался. Никого нет, только ты.

Хохол только крепче сжал объятия. Он знал цену этим словам: в любой момент Марина может завести мимолетный роман или что-то вроде этого, так уж она устроена.

– Я знаю, Женька, что ты мне не веришь. Наверное, я заслужила это всей своей жизнью, и ты сто раз прав, не веря. Но я не привыкла скрывать, я всегда говорю тебе честно обо всем. Иногда даже в ущерб себе. Но врать не могу – противно.