Охота на мстителя, или Дамы укрощают кавалеров

Марина смотрела на нее с щемящим чувством жалости – ей никогда не было понятно, как можно вот так зависеть от мужчины. От любого мужчины. Ей, внутренне свободной и независимой, не дано было испытать подобное, и в душе она радовалась, потому что всегда считала подобную зависимость унизительной. Даже от Малыша она не зависела, хоть и любила его больше жизни.

– Да, я другая, – сказала вдруг Виола, не открывая глаз. – Но, может, это и хорошо, что таких, как ты, единицы, а?

– А то вам, курам, совсем мужиков бы не досталось, – фыркнула Марина. – И я тебя просила, кажется, никогда не лезть ко мне в голову.

– Ты слишком громко думаешь, – улыбнулась Ветка. – Прости.

Марина провела с ней все время до полдника и уехала только в пятом часу, когда Леон, скучавший в машине, позвонил и сказал, что Хохол оборвал телефон, который она забыла на сиденье.

В машине она скроила виноватую мину:

– Прости, заболталась.

Леон только плечами пожал:

– Да мне-то что, я хоть подремал спокойно. А вот Жека прямо извелся.

Число пропущенных звонков свидетельствовало, что Хохол не просто извелся – он в ярости и сейчас будет орать, а потому Марина решила не перезванивать, а принять, так сказать, огонь, глядя в глаза.

Леон довез ее до дома, проследил, чтобы в подъезде за ней никто не увязался, и уехал, а Марина, подойдя к двери, перевела дух и осторожно нажала кнопку звонка. Вид Хохла на пороге не оставлял сомнений – он зол так, что готов разорвать ее.

– Где ты была? Я чуть с ума не сошел!

– Интересно, что же тебе помешало? – Марина откровенно насмехалась, чем разозлила его еще сильнее.

– Ты совсем сдурела? Какого черта трубку не берешь? Я что должен думать?

– Я так понимаю, что как раз то, что подумал, да? – Улыбнувшись, она чуть толкнула его в грудь рукой и вошла в квартиру. – Ненавижу разборки на пороге.

– Разборки?! – взревел он. – Я тебе устрою разборки сейчас! Не будь я крашеный, был бы уже весь седой.

Коваль вздернула бровь:

– Что за истерика? Вот она я, живая и здоровая. И голодная, кстати.

– Врезать бы тебе, – жалобно сказал Женька и притянул Марину к себе. – Где была-то?

Она не ответила, поцеловала его в губы и закинула руки на шею.

– Соскучилась.

– Ты не юли – «соскучилась»! Где, говорю, была?

– В больнице у Ветки.

Глаза Хохла мгновенно превратились в две узкие щели.

– Та-ак. И какого ты там делала, позволь узнать?

– А вот не позволю! Я же не спрашиваю тебя, чем разговор с Боксером закончился.

– Так я расскажу, нет секретов.

– И не тяни, рассказывай, – велела она, высвобождаясь из его объятий. – Пойдем, я душ приму, а ты посидишь и расскажешь.

У Хохла, вполне очевидно, имелся другой план, но по тону жены он понял, что его выполнение лучше отложить, слишком уж Марина напряжена.

– Больше никогда не делай так.