Охота на царя

– Извольте чаю со мной отпить, господин Лыков, а за чаем и поговорим.

Алексей с наслаждением отхлебнул, после мороза, душистого чая – тоже ханькоусский! – вежливо помолчал минуту, посмаковал, затем отставил чашку и пытливо взглянул на богатейшего человека Нижнего Новгорода. Интересный типаж Николай Александрович Бугров! Много о нем легенд по городу ходит. Схоронил к тридцати пяти годам трех жен, больше староверу жениться не положено. Детей Бог не дал… И пошел тогда вдовец в загул. Сахар-то он постный ест, а вот на Сейме, где у него мельницы, выстроил уже целый порядок на деревне. Домики все похожи один на другой: в три окна, с разноцветными ставнями. Живут в домиках бывшие бугровские полюбовницы, наскучившие хозяину и выданные затем замуж за бугровских же мастеровых, причем с хорошим приданым. Все тихо, народ доволен, бывшие девушки тоже. Та удивительно красивая девица, что вела давеча Лыкова в эту комнату, тоже, поди, скоро на Сейму поедет, к мужу-мукомолу…

Бугров тоже отставил чашку, сказал, обнаружив мелкие желтые зубы:

– Слышал я о вашей легендарной силе, господин Лыков. Очень мне, как нижегородцу, сие лестно. Опять же, Арсений Морозов о вас хорошо отзывался. Потому, собственно, и принял. Что за нужда?

– К нам едет государь…

– Знаю. Одиннадцатого числа будет.

– У него могут возникнуть… нежелательные обстоятельства.

– Могут. Ежели вы Сашку-Цирюльника, Гришку Отребьева и этого… как его? Фроленку к тому времени не отыщете.

Лыков был ошарашен осведомленностью миллионера, но это лишь подтверждало, что он пришел по адресу. Поэтому Алексей, сделав над собой усилие, высказал самое главное:

– Мы не можем найти этих людей. Хотя они здесь, в Нижнем. Через шесть дней приедет государь, и может случиться непоправимое. Мой начальник только что подвергся нападению, он тяжело ранен. Один я не настолько еще опытен, чтобы найти цареубийц. Я вас прошу – помогите! Вы знаете все, что делается в городе, от вас тут нет тайн. Вам ответят на любой вопрос, в отличие, например, от нас. Помогите мне, пожалуйста.

Бугров слушал рассеянно, ковырял пальцем угол стола и посматривал в окно. Алексей поглядел на него и вдруг с ужасом понял, что его собеседнику этот разговор не интересен. Просто – не интересен. Вопрос жизни или смерти государя оставлял Бугрова безучастным!

– Ну, что вам сказать, господин Лыков, – буднично ответил миллионер. – Мое дело – муку молоть. Кому жить, а кому помирать, решать не нам с вами, а Господу Богу.

– Николай Александрович! Но ведь мы говорим с вами о жизни российского самодержца!

– Так что ж! Может, и ему пришла пора держать ответ перед вышним престолом? За женитьбу свою безбожную. За то, что алтари наши на Рогожском кладбище запечатал.