Грозовая охота (СИ)

Лето и зима, две битвы на Рифейском слились в одно целое, и я

чувствовала, как течет горячими каплями тушь по щекам, размазывая полоски, и в этот

момент вокруг меня вспыхнуло, окутывая в кокон, серебристое пламя.

Амулет Великого сработал.

Полыхнуло серебром так, что я перестала видеть что-либо вокруг, мелодия взвивалась

вверх, и вместе с ней усиливалось пламя, горн стихал, убаюкивая, и пламя опадало. Я звала"

"павших за собой, звала вернуться к источнику, вернуться домой, к пламени Отца, вернуться к Великому... как будто звуки моего горна действительно могли вывести тех, кого затянуло в

прорыв.

Я закончила в гробовой тишине. Последние искры серебристого огня гасли, окружая горн и

руки сиянием. Арена безмолвствовала.

Молчала я, молчали ошеломленные судьи, молчала потрясенная публика, пока кто-то

первый из легионеров, прямо напротив трибуны не приложил кулак к груди, отдавая честь и

салютуя. Металлические заклепки перчатки с глухим стуком ударились о легкую броню. И

это как будто разбило стазис.

И следующий легионер, и следующий, и следующий, все по кругу Арены. Глухой перестук

салютов зазвучал усиленный чарами. Затем встал в полный рост тировский судья,

Фелисити и Таджо, приложив кулак к груди. Салютовал одетый в белоснежную рубашку Люк,

и все в нашей ложе, вставали ряды за рядами, ложа за ложей, поднимаясь на ноги и отдавая

честь тем, кто умер в сорок шестом, и тем, кто умер позже, пока вся Арена не оказалась на

ногах.

А я выдохнула устало - сил не было совершенно, погладила деревянный кругляш под

одеждой, думая, насколько я была несправедлива к Великому, и отсалютовала небу.

Голубому и пока ещё безоблачному небу над моей головой.

Глава 94. Горечь победы

Когда я закончила и спустилась со сцены, Фей смотрела на меня молча, большими темными

и блестящими от не пролитых слез глазами. Высшие не плачут, не положено, по крайней

мере в общественных местах и на глазах у публики. Поэтому она кусала губы, стискивая,

комкая, юбку ханьфу, и держалась.

Гебион кивнул мне коротко, с влажными глазами, отдав четкий полный салют, который

отдают только Легату. Первый раз я видела, что спина Лидса полностью расправлена, плечи

с гордостью развернуты. Мальчишка слишком чувствителен, слишком.

- Благословение Великого, это благословение, Вайю, - она обняла меня крепко-крепко, и

наконец шмыгнув носом, заревела. - Это было так... это было так... я видела их... я почти

видела их... это как картина... и свет... и души... Вайю-ю-ю-ю...

Умница Геб встал так, чтобы загородить нас от чужих глаз широкими плечами, и очень

нежно смотрел на расчувствовавшуюся Фей-Фей. Только этого не хватало. Даже Поллукс

Хейли не слишком проходит по жестким критериям деда By, а у Лидса вообще никаких

шансов.