Ох, охота!

Приклад успел обрезать и превратить в пистолетную ручку, но едва начал пилить ствол, как батя это дело засек, отнял и впоследствии сделал из него самогонный аппарат…

Все равно, даром не пропало дедово ружье.

Есть такое поверье, что хорошее, а точнее, твое ружье приходит к тебе само, часто помимо желания, а как бы по случаю, и ты сразу узнаешь его, как встретившуюся тебе твою женщину — вот она! Отец долгое время охотился с двустволками, курковыми и без, и, как профессионал, не особенно-то гонялся за новинками, умея из любого ружья всегда бить по месту. Однажды, уже в семидесятых, заготовитель привез одностволку ИЖ-18, 20-го калибра и предложил купить без наценки (за восемнадцать советских рублей), дабы не возвращать обратно на склад, поскольку никто ее не брал. Батя тоже поморщился, но тут будто по заказу мимо летит тетерев. А сбить его влет очень трудно из-за высокой скорости, и только новички жгут по нему патроны. Отец выстрелил и сбил.

И последние десять лет охоты не признавал другого ружья.

Ружьё ИЖ-18

В конце восьмидесятых, когда в магазинах уже нечего было купить, а литература начала кормить, я случайно встретился с коллекционером, который от безденежья начал продавать кое-что из коллекции. И предложил он мне штучное, тульского мастера ружье в подарочном исполнении с тремя сменными стволами. Была и четвертая пара — нарезные, под 9-миллиметровый «медведевский» патрон и 5,6 под «барсовский». Можно сказать, мечта любого охотника, и стоила она ровно как «жигули» шестой модели. Сначала взял только гладкие стволы — а позже с великими трудами пробил разрешение на нарезное оружие (тогда это было сложно) и выкупил штуцерные. По первости счастью не было предела, друзья щупали сокровище, прицеливались, ахали, откровенно завидовали, а я уже опробовал все стволы в тире — бой был отличный, и ждал открытия охоты. И надо же было мне впервые выстрелить по летящей утке. Выстрелить и промахнуться! Тогда я еще не отчаялся, сменил стволы с чоками на получоки, чтобы рассыпало получше, и пальнул по сидящему на воде селезню. Тот преспокойно взмыл в воздух и, шваркая на меня распоследними словами, улетел.

— Слишком кучно бьет, — сказали спецы. — Надо стрелять с сорока метров, не ближе.

Тогда я поставил раструбы — это что-то похожее на ружья киношных пиратов и еще раз промазал.

Подобного у меня не было ни с одним ружьем или карабином, а их через руки прошло достаточное количество. В тире показатели превосходные, в том числе и по консервным банкам и бутылкам; по дичи же сплошной позор и смущение. Дождался лосиной охоты и старым испытанным приемом начал тропить зверя. Узрел через километр, подошел на полста метров, выстрелил из «девятки», а потом семь часов шел по следу, чтоб добрать подранка.