Ох, охота!

Боек приставляют к прогонистому дереву, привязывают резиной, оттягивают и с силой бьют по стволу. От сотрясения шишка валится с кедра дождем — несколько ударов и все чисто. На разлапистые боровые кедры лазают с шестом, поэтому они называются лазовыми. По мере того как забираешься на дерево, сбиваешь шестом шишки с сучьев, и так до самой вершины. А чтобы не спускаться на землю да снова не подниматься, ловкие шишкари подтягивают к себе вершину соседнего кедра, перебираются на него и продолжают работу. Кстати, ветви очень хрупкие и не глубко вросшие в ствол, особенно ближе к вершине, отчего часто под ногой выворачиваются или ломаются, поэтому у бойца, как у альпиниста, всегда должно быть три точки опоры. Когда созреет шишка, в кедровники сбегается все животное племя, потребляющее орех, от бурундука, белки до птицы-кедровки и мышей. Иногда только собьешь шишку, а бурундук преспокойно садится и начинает ее шелушить, не обращая на тебя внимания — кедровник-то общий.

Сбитую шишку затаривают в мешки, несут в лагерь и там перемалывают на валиках в труху. Затем отсеивают орех через калиброванные решета, отвеивают легкую шелуху на ветру, затем копают ямы, разводят там костер, насыпают на железные решета, калят на слабом огне и сдают государству. А для себя еще и подкоптят на дыму из кедровой хвои и черемухи. Как вечер, так все за стол, поставят тазик с орехом и щелкать да беседы вести. Или насыплешь пару карманов полушубка да в клуб…

С шишкобойного промысла приезжаешь насквозь пропахший и промазанный кедровой серой, чудный аромат которой пропадает лишь после третьей бани. А волосы так не расчесать, стричься приходится."

"В октябре начинается осенний сезон, причем сразу на несколько видов дичи: к этому времени почти поспела ондатра, белка и уже пора бить боровую дичь — глухарь, тетерев, рябчик. Промысловик с раннего утра бежит с собаками по борам, поскольку белка выходит на кормежку, глухарь — собирать камешки на песчаные высыпки по дорогам и рябок хорошо идет на манок — начинается ложный гон. Тут уж что попадет, поэтому, бывает, к обеду рюкзак уже отяжелел: в удачный год с парой собак мой отец добывал в день до тридцати белок (шкурки с них снимают сразу же, чтобы не носить лишнее), по двадцать-тридцать рябчиков, а если еще пара глухарей? Прийти домой нужно засветло, чтобы успеть еще на озера, где расставлены капканы на ондатру по кормовым площадкам или столикам.

Этого заселенного в Западной Сибири американского зверька к шестидесятому развелось неимоверное количество, отчего полностью исчезла водяная крыса — кормовая база одна и та же. Доходило до того, что ондатра из-за перенаселения уходила жить в реки с довольно быстрым течением.