Ох, охота!

Он тогда уже капканничал, бегать за сохатыми не захотел — некогда, да и, мол, только ноги бить, нет зверя, за целый месяц один переход только и нашел. Я все-таки отважился и наудачу целую неделю нарезал круги в одиночку, эдак километров по двадцать — тайга пустая, как бубен!

Покуда работали леспромхозы, жили люди, повсюду ползали трактора, гремела узкоколейка, зверя было очень много, поскольку были огромные вырубки, на которых поднимался молодой осинник и ивняк. Редкий случай, когда пойдешь за грибами или на рыбалку и не увидишь лося. Но вскоре после того, как все лесоучастки в округе заглохли, люди разъехались, исчезла кормовая база — на вырубках поднялся высокий лес и зверь попросту ушел.

В общем, набегался я как собака, язык на плечо, и вот наконец рано утром батя разбудил меня и говорит:

— Ну-ка, поедем, попытаем счастья.

А у него на улице уже конь Семен запряжен и в санях лежит «подпольная» японская винтовка, которую он в избушке не держал, а прятал в одному ему известном тайнике.

Удачу пытать мы поехали за двенадцать километров, на митюшанское Голубичное болото. На все мои вопросы отец лишь кулак мне показывал, дескать молчи. Коня оставили на лугу и дальше пошли пешком — снег был еще по щиколотку. А уже светло, морозно, и мало того, что погода совсем не подходящая, нигде вокруг ни единого лосиного следа, ни старого, ни свежего. Но батя идет себе и идет. Выходим к болоту, остановились в кромке, и вдруг он рукой показывает — видишь?

Это было чудо: на чистом месте, в болоте, стоит огромный рогач и расстояние до него метров двести! А снег скрипит, ветра нет, в общем, понятно, не подойти. Он же стоит, как в тире, подставив левый бок, и будто ждет.

Я бате шепчу, дай винтовку! Он опять мне кулак под нос — я сам.

Встал на колено, на мой взгляд, как-то неловко прицелился. Пули отливал и патроны заряжал он всегда сам, поскольку родных, японских, никогда и не было. После хлесткого на морозе выстрела лось опрокинулся на бок и даже копытом не брякнул.

И тут отец грустно сказал фразу, в смысл которой я сразу поверил:

— Помирать пришел.

Судя по отросткам на рогах — на одном восемнадцать, на другом — девятнадцать, он и в самом деле хорошо пожил на этом свете. Потом я обрезал его след: лось не упал с неба — прибрел на болото со стороны Симоновского бора и не кормился, не набродил по снегу, а пришел и встал, подставившись под выстрел.

И. Похитонов. Охотник в лесу

Не зря опытные охотники говорят, медведи, волки и прочие высокоорганизованные дикие животные, а также очень старые из породы оленей предчувствуют свою смерть и даже ищут ее.