Ох, Мороз, Мороз...

— Да почему?! — он все-таки повысил голос. — Если ответ есть — ты сама сказала. Осталось его только найти.

— Да, осталось только найти, — вздохнула Инга. — Только у меня может уйти на это полгода. Вы готовы ждать полгода?

Павел молчал. Он все понял.

— Хотя мне кажется, что ответ у меня перед носом, — она снова щелкнула зажигалкой, затянулась. — Прямо перед носом. Но я его какого-то хрена не вижу.

Они смотрели друг на друга. Генеральный директора сотовой компании и разработчик программного обеспечения. Весьма далеко стоящие друг от друга люди, как по социальной лестнице, так и по прочим параметрам, еще вчера не знавшие друг друга. Но сейчас — сейчас они понимала друг друга с полувзгляда.

— Дайте мне эту ночь… — негромко проговорила Инга. — Если не получится — я умываю руки. У меня есть, — она кивнула на листок, — еще пара идей.

— Хорошо, — медленно кивнул Павел. А потом так же негромко добавил: — Инга, если вам что-то нужно для более комфортной и плодотворной работы — скажите. Обеспечу всем.

— Всем? — зачем-то уточнила она.

— Всем, — подтвердил Паша. — Что вам нужно?

— Да ничего, — вздохнула Инга. — Ну разве что пару чернокожих рабов-нубийцев. С опахалами.

— Нубийцев? — уточнил Павел, вставая и берясь за телефон. — Кенийцы или марокканцы не подойдут?

Инга закатила глаза.

— А если я захочу мужской стриптиз для стимуляции мозговой деятельности?

— Это я и сам могу.

Инга фыркнула. Павел взялся за верхнюю пуговицу. И она сдалась. Уставилась на него ошарашенно.

— Не надо ничего, пожалуйста! Разве что…

— Что? — он так и не убрал пальцев с ворота рубашки.

— Не успела поужинать. Пару бутербродов и…

— Кофе?

— Чай, — призналась она. — С лимоном. Я на кофе уже смотреть не могу.

Паша разблокировал телефон. Вспомнил, что опустил Лауру. Да что он, сам пару бутербродов не сделает, что ли? Когда-то во времена студенческой юности, в общаге у него была репутация великого кулинара — потому что он лавровый лист в пельмени клал.

— Пятнадцать минут. И будет чай с бутербродами.

***Бутерброды и чай Павел сделал и отнес. Получил рассеянное «спасибо» и ясно понял вдруг, что ему лучше сейчас Дубининой не мешать. Вернулся на свой этаж. А там осознал, что не уедет сегодня домой. Он должен быть здесь, в офисе. Именно здесь и сейчас, этой ночью, решается все. Павел не отдавал себе отчет, что таких «все» у него бывает по несколько штук за год. Но так уж Паша был устроен. Не мог иначе. Каждый проект — будто дело всей жизни, и проиграть нельзя. Где-то он читал, что такова жизненная парадигма победителей. Победителем Паша себя не считал. Но проигравшим быть точно не намерен.

В «крокодильей ферме» находился небольшой жилой блок.