Ох, Мороз, Мороз...

И потом, знаете ли, по моей личной десятибалльной шкале Алена Сергеевна тянет в лучшем случае баллов на шесть по шкале стервозности.

— Боюсь представить, что там в районе десятки.

— Таких, к счастью, не часто встретишь, — еще раз улыбнулся Ракитянский. А потом принял совершенно серьезный вид. — Павел Валерьевич, я тщательно изучил все документы. И у меня таки назрел вопрос.

— Задавайте.

— Вы по-прежнему отказываетесь от имущественных претензий?

— Да.

— Павел Валерьевич, я вам один умный вещь скажу, только вы не обижайтесь.

— Постараюсь, — улыбку было сдержать сложно. Чисто по-человечески Ракитянский был чертовски обаятельным человеком."

"— Вы делаете это зря. У вас есть стопроцентные шансы на отчуждение не только части имущества, но и доли в бизнесе. Есть основания, были прецеденты. Придется повозиться, конечно, и быстро не будет, но оно того стоит, как мне кажется. Вот, послушайте….

— Спасибо, нет.

Ракитянский уставился на него с изумлением. Даже с легким оттенком раздражения.

— Слушайте, но вы же пять лет пахали на «Т-Телеком»! Теперешнее флагманское положение компании на рынке — ваша заслуга, в этом сходятся все, с кем я консультировался. И никто не может сказать, что компания добилась бы таких же впечатляющих результатов, если бы на посту генерального директора остался Смирнов. У них были непростые времена, когда вы пришли.

— Я знаю, — коротко остановил Паша поток адвокатского красноречия. — И, тем не менее, своего решения я не изменю.

— Категорически не желаете выписать себе премию за многолетний добросовестный труд? — упрямо уточнил адвокат. Не зря про Ракитянского говорят, что у него бульдожья хватка. Ну вот в зале суда бы ее демонстрировал.

— Я выписал себе премию.

И без того внимательный, теперь взгляд Ракитянского вцепился в него как крючком.

— А вот с этого места — подробнее.

Павел заколебался. Он привык не делиться без крайней необходимости информацией. Это было его деловым кредо. И сейчас он далеко не был уверен, что необходимость таки крайняя. Ракитянский его сомнения, разумеется, заметил.

— Павел Валерьевич, адвокат в бракоразводном процессе — это все равно что священник. Не скрывайте ничего, говорите, как на исповеди. Оно так дешевле выйдет. Ей-богу, скрывать информацию от адвоката — удовольствие, за которое придется заплатить дважды, а то и трижды. Мое любопытство носит не праздный характер, вы же это понимаете.

Паша улыбнулся. Все авансы, которыми одарил Ростислава Ракитянского тот человек, который его рекомендовал Павлу, оказались заслуженными. Дело свое Ростислав Игоревич знал.

— Да, понимаю, — и, допив кофе, Павел коротко рассказал о зарегистрированных на собственную фирму лицензиях. И о своих планах в этой связи.