Огромный бриллиант

Больше ничего не имеет значения. Я киваю и пытаюсь сформулировать ответ.

Но звук шагов по шаткому металлу прерывает меня. Шарлотта пробегает по импровизированным трибунам и пересекает газон поля.

— Стоп, — говорит она и, подняв руку, крутит кольцо на пальце. — Фальшивая помолвка была моей идеей. Спенсер не виноват.

Мой отец хмурится и поворачивается к ней.

— Что ты имеешь в виду?

— Это была моя идея, — говорит она с раскаянием в голосе и чувством вины в глазах. — Я попросила Спенсера притвориться моим женихом, чтобы мой бывший парень прекратил доставать меня, — мрачно продолжает она и снимает кольцо, а я, стиснув зубы, с ненавистью наблюдаю, как оно покидает ее палец.

— Это не так, — говорю я. Она берет мою вину на себя, и я не могу ей этого позволить. Это мой косяк, и разбираться с ним должен я.

Задрав подбородок, она настойчиво произносит:

Миссис Офферман едва заметно кивает головой. По ее взгляду похоже, что она понимает положение Шарлотты.

Шарлотта так чертовски убедительна — но она не должна быть убедительной. Ей просто нужно быть честной. Почти все, что она говорила до сих пор — правда. Даже если первоначально идея исходила от меня, остальная история совпадает.

— Шарлотта, ты не должна этого делать, — говорю я тихо, чтобы слышала только она.

Она качает головой, и говорит, обращаясь ко всем:

— Нет, должна. Я попросила его притвориться, что мы помолвлены, чтобы, наконец, иметь возможность жить спокойно. Пожалуйста, не вините Спенсера. Фиктивная помолвка была моей идеей, и он пошел на это, потому что действительно прекрасный парень и просто хотел мне помочь. Мы спланировали каждую деталь, в том числе и то, как все это закончится, — она вздыхает, но продолжает с высоко поднятой головой: — Это должно было продлиться неделю, и сегодня срок истек. Так что, полагаю, все закончено, — она снимает кольцо. Ее глаза темнее, чем когда-либо. Непроницаемы. Она обводит всех взглядом. — Все это время мы только притворялись, но не по той причине, о которой вы думаете, — она кладет кольцо мне на ладонь и сжимает вокруг него мои пальцы.

— Спасибо, что сделал это для меня, — она обнимает меня и шепчет: — Мне так жаль.

Она разрывает объятия, бросает взгляд на остальных и повторяет одними губами:

Мистер Офферман поворачивается к моему отцу, раздувая ноздри и гневно сверкая глазами.

— Меня не волнует, чья это была идея. Я не имею дел с лжецами. Сделка аннулируется, — говорит он, размахивая руками.

Из колонки Эмили начинает звучать песня Рианны «Take a Bow».

Я стою с поникшей головой, а Офферман кричит своей дочери:

Хотя бы в этом наши мнения совпали.

В голове хаос, а в груди зияющая дыра.

Но Харпер это не останавливает. Она со мной не церемонится.

— Слушай, — она сжимает рукой мое плечо. Я бреду через парк между ней и Ником.