Огромный бриллиант

Наш поцелуй грубый, жесткий, грязный, смешанный со вздохами, которые говорят мне, что она сейчас в другом мире, и мир этот здесь, со мной.

Я скольжу руками под ее ягодицы, и она приподнимает ноги выше.

— Обхвати меня ногами, — говорю я ей.

Она скрещивает лодыжки за моей спиной.

— Именно так, — повторяю я и закрываю глаза, когда напряжение становится почти невыносимым. Мышцы натягиваются, и я могу только представить, насколько невероятно будет кончить внутри нее.

Но я стараюсь сдерживаться, когда она сжимается вокруг меня.

Вхожу все сильнее и глубже, и в какой-то момент попадаю в ту точку внутри нее, которая буквально поворачивает переключатель. Она задыхается и дрожит.

Ногами она сжимает меня сильнее, и это именно то, что нужно. Именно так я подведу ее к краю — плотно обвивающую меня. Вокруг меня. Подо мной. Она корчится и содрогается, начиная терять контроль.

— О, Господи, Боже, — стонет Шарлотта, и звуки ее голоса безумным эхом раздаются в моих ушах.

Ее тело, как огненная река. В ней соединилось все, что есть в женщине — уязвимость, мягкость, сила, женственность.

Она вскрикивает — протяжный, длинный, низкий, бесконечный, великолепный крик. Поднимает свое лицо ко мне, настойчиво и нетерпеливо обхватывает руками мою шею. Прижав губы к моему уху, она шепчет, словно я нуждаюсь в подтверждении:

— Я кончаю, кончаю, кончаю.

И, твою же мать, я был не прав, когда думал, что этот эпизод не может быть еще более сексуальным. Но это так. Так и есть. Слышать ее шепот, слышать, как она говорит мне то, что и так уже ясно — это самый лучший момент в моей жизни.

Я присоединяюсь к ней, жестко трахая и приближаясь внутри нее к своему собственному оргазму.

Через минуту после того, как наше дыхание приходит в норму, я уже предвкушаю наступление неловкого момента. Но этого не происходит.

Даже когда я выхожу из нее, снимаю презерватив и бросаю его в мусорное ведро. Даже когда возвращаюсь к ней и целую ее веки. И когда она идет в ванную, чтобы привести себя в порядок. И даже после моего предложения посмотреть следующую серию, когда она возвращается в комнату.

Мы смотрим, как Касл и Беккет ловят очередного убийцу.

Мы возвращаемся к тому, кем мы были — жуем мармеладных мишек, запиваем их «Маргаритой» и гадаем над поворотами сюжета — пока я не придвигаюсь к ней ближе. И тут Виагра Шарлотта действует снова. В считаные мгновения мы готовы ко второму раунду — на этот раз на моем диване — и уже совсем скоро я слышу мою новую любимую песню, когда она прижимается губами к моему уху и протяжно нараспев говорит, что кончает.

Меня будит Фидо, топающий по моей голове, как по клавишам пианино, давая понять, что проголодался. А Шарлотта крепко спит в моих объятиях, залитая лучами утреннего солнца с террасы.

Мы нарушили наше первое правило.