Огородная ведьма

— Кстати, а кто это был? Ну тот, что выл и гнался за нами? — запоздало спросила у чернокнижника.

— А кто за вами гнался? — Мартин тут же заозирался по сторонам.

— Я не знаю, — с обезоруживающей честностью ответил Зоран.

Вообще, иногда он меня поражал. Марти позиционировал его как крутого темного мага. Сам он тоже был уверен в себе, но при этом всегда честно признавался, когда чего-то не знал или не умел. Такое редкое и при этом подкупающее качество…

— А как он выглядел? — тут же встрял всезнайка-отличник.

— Большой, темный и выл, — вот и все описание, которое у нас имелось. — Еще бегал быстро.

— Под это описание много кто подходит… — почесал макушку парень. — Надо конкретнее.

— С конкретикой и я могу, — усмехнулся Зоран, который вопреки всему пребывал в неплохом расположении духа.

И уже подходя к дому, я поняла, в чем причина радости мага.

— Галя, а ведь ты вытянула девушку, — заметил чернокнижник.

— Это могло быть совпадение, и мое варево здесь совсем ни при чем, — пожала я плечами.

Если бы Маришка мгновенно ожила, а то прождали большую часть ночи. Тут кто угодно очнется.

Зоран тяжело вздохнул, но, по обыкновению, не стал настаивать. Просто открыл мне дверь, пропуская вперед.

Я тут же ушла в свою комнатку — пусть маги сами управляются и с едой, если голодные, и с постельными принадлежностями. Не маленькие. А я зверски устала и хочу спать. Так что разделась, накинула сорочку и завалилась на кровать.

Утром будем разбираться со всем остальным.

11. Нашествие

— Ведьма Галя! Вставай! Караул! — я с трудом оторвала от подушки голову, которую, кажется, туда только опустила.

Что еще стряслось? Опять гоблины? Пусть забирают, что хотят, в том числе и писклявое пугало, а я сплю.

— Галя, — забарабанил в дверь Мартин. — Вам надо это видеть.

Я нехотя сползла с кровати, понимая, что то, что мне хотят показать, лучше, наоборот, не видеть. Ведь точно ничего хорошего.

Вряд ли мои тыквы вымахали за ночь так, что из них можно делать карету для Золушки.

Натянув вчерашнюю одежду, я вышла из комнатки, чувствуя себя медведем после зимней спячки. И двигалась так же, пошатываясь.

Зоран уже ушел, зато осталась расстеленная постель, чего обычно себе никогда не позволял, сразу убирая все за собой. А тут, значит, было не до того.

Плохо предчувствие окрепло и переросло в твердую уверенность. Левая ягодица снова усиленно зачесалась, и я не отказала себе в удовольствии пошкрябать ее через джинсы. Зачесалось только сильнее.

Точно не к добру.

Зоран стоял возле крыльца, и удостоил меня лишь короткого кивка вместо нормального приветствия. Впрочем, не удивительно, что чернокнижник не стал желать мне доброго утра.