Дареная истинная. Хозяйка лавки «С огоньком»

Старик подмигивает мне и заворачивает специи в вощеную бумагу.

— Держи, — протягивает он мне два кулька. — И заходи как-нибудь на чай. Только днем, пока светло. А то в темноте-то не больно насидишься.

Прощаюсь с Петрусом, не обещая вернуться, но втайне надеясь на это.

Я еще некоторое время гуляю по площади, пока в один момент на меня не налетает какой-то парень, из-за которого я чуть не падаю. Но он успевает поймать меня, отпускает шуточку про то, что от него часто женщины падают без чувств, и скрывается в толпе покупателей.

— Марика, ты все купила? — окликает меня Улька. — Нам пора!

Время стремительно приближается к закату, после которого на город быстро опустится темнота."

"— Ох, Марика, — вздыхает на обратном пути Улька. — Оказывается, мне еще повезло, что несколько свечей в доме завалялось. Вон несколько слуг в мэрском доме высекли… и ведь знают же, что неоткуда взять. А все равно…

Девушка говорит с испуганным выражением лица: то, что мы свечи нашли — это не решение проблемы, а только откладывание ее на потом. Но учитывая то, сколько дракон просиживает в кабинете, это “потом” наступит очень быстро.

И чем это грозит Ульке, неизвестно. Конечно, сейчас, после того как дракон оставил мазь, я уже не готова однозначно сказать, что он сделает. Но у Клоти-то точно будет одно решение. И оно мне не нравится.

Странно тут все в этом городе. И кое-что в словах той хамки у лавки Петруса меня напрягает.

“Гробить здоровье на мануфактуре”, — вот как она описывает работу на “градообразующем предприятии”. А в памяти Марики отметилось то, что работа там — практически рай на земле. Тепло, сухо, чисто, уютно. Что-то тут…не клеится.

Да и то, что сын свечного мастера пропал там, тоже не добавляет ясности.

Когда мы переступаем порог дома, на улице уже царит темнота и пробирающийся под тулупчик холод. Тем уютнее кажется в доме, даже несмотря на темноту, которую разгоняет лишь свет от сальной свечи Клоти, ожидающей нас у порога.

— Пришли наконец-то! — фыркает она. — А я уж начала подумывать, может, вас по дороге где-то занесло.

Ее взгляд перемещается на меня, и на лице появляется улыбка, которая в отсветах от пламени свечи снизу, выглядит весьма зловеще.

— Ты, — Клотя смотрит на меня. — Никакой совести у тебя нет. Впрочем, я не удивлена. Тебя ждет его величие. В кабинете.

И почему-то предвкушение, мелькнувшее во взгляде экономки, мне уже не нравится. Что-то она или сделала, или задумала.

— Вам ли говорить про совесть? — усмехаюсь я и направляюсь в кабинет, из-под двери которого горит тоненькая полоска света.

Слышу, как за спиной Клотя что-то недовольно выговаривает Ульке, но, думаю, горничная сама справится. Стук в дверь звонко разносится по почти пустому холлу, а из-за двери доносится глухое “Войдите”.