Огонь в твоей крови (СИ)

По крайней мере, не сейчас!

***"

"Письма я отдала посыльному как раз перед тем, как ступить на корабль, отплывающий до Толосса. Правда, до этого нас тщательно и долго проверяли. Пристально рассматривали мои новые документы, да и меня не обошли вниманием. Но на это я лишь безмятежно улыбалась, демонстрируя магам белозубую улыбку, все норовя кокетливо подмигнуть обладателю внушительных усов и слабенького Водного дара.

Ни фальшивых документов, ни артефакта у меня на шее, изменяющего внешность, они так и не распознали. Я же продолжала вести себя в соответствии с образом, который придумала, а магистр Стивенс воплотил в жизнь. Свою внешность, кстати, он тоже изменил, представ перед таможенниками пожилым, измученным подагрой торговцем из Арелата, путешествующим в Тарию по делам компании. Причем не один, а с пышнотелой, круглолицей и черноокой, но определенно засидевшейся в девицах дочерью.

Наконец, проверка закончилась, и нам разрешили подняться на корабль. Но перед этим я отдала письма мальчишке-посыльному, сунув тому медную монетку и взяв обещание, что он отнесет их на канал Грессет после того, как корабль выйдет из гавани Арелата.

Писем было два.

Первое - маме и отчиму, в котором я пыталась объяснить свой побег, а также причину, по какой я разрываю брачный договор с лордом Корнилом. При этом я знала, что они все равно меня не поймут. Мама, быть может, еще постарается, а вот Вургент... Нет, не ждать мне от отчима ни понимании, ни прощения! Ну что же, однажды я вернусь домой - уже боевым магом с лицензией - и он сможет высказать мне в лицо то, что обо мне думает.

Второе было на имя Кьера Корнила.

Я понятия не имела, где в этот момент находился тарийский лорд, но была уверена, что письмо ему обязательно передадут. А еще я очень хотела верить в то, что он не сможет меня найти. Вот, магистр Стивенс столько лет скрывался от тарийского правосудия в целом и от лорда Корнила в частности, и мне сделал точно такую же штуку, которую я носила, не снимая!

Письмо Кьеру Корнилу я сочиняла почти всю ночь перед отъездом из Арелата. Извела несколько листов бумаги, вздыхая и ерзая на скамье за столом в скромном доме Хенрика Стивенса, которого в целях конспирации стала звать «папой». Привыкала, чтобы в будущем не попасть впросак. Мстительно сожгла неудавшиеся черновики и развеяла пепел, но, в конце концов, сочинила.

Написала ему о том, что наш договор больше не действителен, и я уезжаю из Арелата. Попросила меня не искать, хотя знала, что он никогда не отступится. Память сразу же воскресила уверенное, красивое лицо тарийского лорда и блеск в его синих глазах. Затем я почему-то вспомнила о том, как он меня целовал и как на меня смотрел. «Ты - моя!», - заявил мне Кьер Корнил тогда, в лодке.