Огонь и сера

Приближаясь к Шестьдесят восьмой улице, Гарриман уже заметил разношерстное скопление, в котором каждый лепился к кучке себе подобных. Работая локтями, газетчик протиснулся через кольцо зевак.

С последнего раза ничего не изменилось, разве что ненормальных прибавилось. Сатанисты в черной коже, заливаясь пивом, изрыгали проклятия в сторону нью-эйджеров в конопляных робах. Здесь, как на рок-концерте, пахло выпивкой и марихуаной. В дальнем конце довольно много народу собралось послушать человека в выцветших джинсах и рубашке из темной шотландки с короткими рукавами.

Гарриман протолкался поближе. Человек проповедовал, это было ясно как божий день, но в отличие от прочих – безграмотных, вопящих, срывающих голос на грани истерии – выглядел он нормальным и говорил спокойно и рассудительно. Народ вокруг него не расходился, проповедью заслушались даже несколько сатанистов и готов."

"– Это удивительный город, – говорил проповедник. – Я здесь всего сутки, но уже убедился: на земле нет городов, подобных ему. Высокие дома, лимузины, красивые люди... Я в Нью-Йорке впервые, и знаете, что поражает больше всего – больше, чем блеск роскоши? Суета. Оглянитесь, друзья! Взгляните на пешеходов. Посмотрите, как они спешат, погруженные в беседу по телефону, не глядя по сторонам. Я впервые вижу такое. Посмотрите на людей в такси и автобусах – они спешат, даже сидя на своих местах. Я знаю, чем заняты их умы. Люди предпочитают говорить с сотовыми телефонами, а не друг с другом, лицом к лицу. Чем они заняты? Собой. Люди Нью-Йорка думают о завтрашней важной встрече, заказывают столик в ресторане, собираются изменить супругу или нанести удар в спину деловому партнеру. Они строят всевозможные планы, схемы и стратегии. Люди видят на тридцать или сорок дней вперед... но кто из них задумывается о том, что он смертен? Кто озабочен тем, чтобы примириться с Богом? Многие ли размышляют над словами Иисуса в Евангелии от Луки: «Истинно говорю вам: не прейдет род сей, как все сие будет»[51]?

Гарриман пригляделся к проповеднику: опрятный, гладко выбритый, с короткими рыжеватыми волосами и привлекательным лицом типичного американца. На хорошо развитых руках Гарриман не заметил ни татуировок, ни пирсинга, ни какой-нибудь черной кожи с заклепками. Если проповедник и носил с собой Библию, то не выставлял ее напоказ. Он будто говорил с группой друзей – с людьми, которых уважал.

– В Нью-Йорке я посетил церкви. Много церквей. Я прежде не видел города – не важно, маленького или большого, – который мог бы похвастаться таким множеством храмов. Но знаете, друзья, мне стало грустно, ведь каждая церковь была пуста. Каждая умирает в забытье.