Огонь и сера

Впереди стояла церковь – маленькая, выстроенная из каменных блоков, с прямоугольной башней. Передний вход – деревянная дверь под готической аркой – был заперт.

Еще раз коснувшись руки д'Агосты, Пендергаст кивнул на вход. Д'Агоста отступил в тень деревьев.

Фэбээровец пробежал через двор и замер пятном на фоне черной двери. Слышно было, как он проверяет, заперто или нет. Затем железо заскребло о железо, и фэбээровец, со скрипом отворив дверь, юркнул внутрь. Снова ухнул филин, и д'Агоста, глубоко вздохнув, помчался ко входу. Едва он оказался внутри, Пендергаст захлопнул за ним дверь и запер ее, поковыряв в замочной скважине узким металлическим предметом.

Оглядевшись, д'Агоста перекрестился. В прохладном нефе у ног Девы Марии, отбрасывая тусклые оранжевые сполохи, угасали свечи.

– Вы идете слева, я – справа, – сказал Пендергаст.

С оружием на изготовку они пошли вдоль стен: в церкви не было ничего, кроме статуи, исповедальни, задернутой шторкой, и грубого алтаря с распятием.

Подкравшись к исповедальне, Пендергаст отдернул шторку.

Никого.

Опустив пистолет, фэбээровец скользнул в дальний угол и нагнулся к замочной скважине в железной двери. Снова заскрежетала отмычка, и открылся проход к каменной лестнице. Пендергаст осветил фонариком темноту спуска.

– Я тревожу не первое место упокоения, – признался агент. – Но этот раз обещает стать самым интересным.

– Почему Ванни похоронили здесь, а не на кладбище снаружи?

– Camposanto только внутри, – пояснил Пендергаст, прикрыв и заперев дверь. – Церковь построена на крутом холме, поэтому почивших хоронят в склепах, вырезанных прямо в скале под святилищем.

Спустившись по лестнице, напарники оказались в сводчатом помещении. В ноздри ударил запах плесени. Слева луч фонаря высветил средневековые саркофаги. Неизвестный скульптор изобразил ушедших словно бы спящими, вырезав их образы на крышках: одного в доспехах, другого в одежде епископа.

Д'Агоста последовал за агентом к новым рядам древних могил, украшенных скульптурами. Наконец фэбээровец остановился у второй железной двери, без проблем открыл ее – и луч фонаря выхватил из темноты тоннель, грубо вырезанный в теле скалы. В каждой нише на полке лежала кучка костей и череп, завернутые в тряпье. На костяных пальцах поблескивали перстни, а кое-где между ребер рассыпались ожерелья и прочие драгоценности.

Вспуганные светом, мимо мохнатыми пулями промчались мыши.

Далее узкими ступеньками от пола до потолка поднимались ряды могил поновее. И чем дальше, тем ближе к современности были даты на мраморных крышках. Попадались и фотографии – лица из XIX или начала XX века, отмеченные лишениями и разочарованием. Иные таблички носили лишь имена и даты, а то и вообще ничего – эти еще только ждали хозяев.