Огонь! Бомбардир из будущего

Видимо, отвлекся важный чин, не поберегся, соскочила нога со ступеньки, да и грохнулся. Посадник тут же подскочил, пытаясь помочь встать. Но господин лишь ругался, в основном по-немецки. Наконец, совместными усилиями ему удалось встать, однако идти, да что там идти, даже опереться на одну из ног он не смог. «Вывих или перелом лодыжки», – подумал я. Господина внесли в управу его дюжие охранники. Когда я попытался пройти следом, меня остановили.

– Я лекарь, хочу посмотреть, что с господином.

Старший охраны бросил:

– Стой здесь. Сейчас узнаю у господина Лефорта.

Меня как градом окатило. Не Франц ли Лефорт, швейцарец, будущий советчик Петра? У охранника я спросил:

– Не Франц ли господин?

Охранник кивнул. Старший вышел и позвал меня внутрь. Лефорт лежал на диване, обе ноги со снятыми туфлями покоились на подушке, на лице было страдальческое выражение. Я поклонился

– Юрий Кожин, лекарь. Не дозволите ли осмотреть вашу ногу, сударь?

– Та, та, нога болеть, надо лечить.

Я осторожно стащил с ноги чулок. Нога в голеностопе уже распухла, наливалась красно-синюшным. Осторожно прощупал – да, вывих. Попросил старшего из охраны придержать ногу, резко дернул и повернул стопу. Со щелчком стопа встала на место. Пациент заорал от боли. Старший сделал угрожающую рожу и двинулся ко мне.

– Быстро давай холстину, туго перетянуть ногу надо.

Старший в растерянности остановился. Франц перестал орать, боль уходила.

– Что стоишь, делай, как сказали.

Охранник крутил головой, где в служебной комнате посадника найдешь холстину. Франц прошипел: – Снимай рубаху, рви исподнее, режь! – Охранник мгновенно разделся, под верхней шелковой рубахой была нижняя, более плотная. Ее-то мы и порезали на длинные полосы. Я туго подбинтовал сустав. Франц уже лежал спокойно.

– Молодец, я уже здоров?

– Надо три-четыре дня не ходить, ногу поберечь, нужен покой, лежать в постели.

– Дел много, как же лежать?

– А то можно остаться хромым.

– Ист гуд. Ладно, послушаем лекаря. Дай ему денег.

Охранник сунул мне серебром рубль.

– Московит я, здесь проездом, разбойники нас пытались ограбить, людишек побили.

– Да, да, да, просто беда с разбойниками.

Надо не упускать случай.

– Дня через три-четыре надо снять повязку и осмотреть ногу.

– Подойдешь в Москве в Немецкую слободу, мой дом тебе всякий покажет.

Я слегка, на европейский манер, поклонился. Чертовски плохо, не знаю немецкого языка. Татарскому в плену научился, в своем времени английский учил, а вот немецкий?! Во время Петра многие его сподвижники говорили на немецком или голландском.

Мы с Тимофеем вышли из управы, поднялись на судно, и так уже целый день потеряли, правда, с пользой для меня.