Племя Огня

В этом деле лучше недожать, чем пережать.

– Ну что ж, – пожал тот плечами, – делай как знаешь. Твое дело шаманское, – и он подмигнул другу.

Затем все отправились по своим делам. Антон Игоревич, Андрей Викторович и Гуг – готовить все необходимое для шашлыка и пережигать дрова на угли. Марина Витальевна – командовать кухонной бригадой, Сергей-младший и Валера к куче отходов лесоповала за дровами для большого костра, а Петрович направился к своим штрафницам для того, чтобы повести их на свидание. Древесные обрезки при этом мужчины делили таким образом – сосновые для костра, дубовые для шашлыка.

В детском шалаше никого не оказалось, да и что делать детям внутри, когда на улице хорошая погода и еще совсем по-летнему припекает солнце. Оглядевшись, Петрович заметил шевеление на берегу Ближней, недалеко от того места, где был вытащен на сушу «Отважный». Сделав женщинам знак следовать за собой, он направился в ту сторону.

А там творилась настоящая идиллия. Под навесиком у кустов под присмотром Илин и Фэры возились малыши. Перевезенный на новое место помет Зары вместе со своими сводными братьями и сестрами уже встал на лапы, и, активно исследуя окрестности, успел познакомиться с детьми. Впрочем, мать им в этом не препятствовала, вальяжно развалившись в тенечке, и лишь поглядывала одним глазом, чтобы не было никакого членовредительства. Щенячье поскуливание и повизгивание перемешивались с детским смехом.

Неподалеку паслась и лошадка, а вот ее жеребенок нашел себе другое занятие. Он по самое брюхо влез в речку, где вместе с Лялей, Мариной-младшей и Вероникой плескались дети постарше. Тут же вперемешку с детьми плавали и гогочущие Вероникины гусята, хотя называть так этих крупных, упитанных, уже начавших одеваться пером, птиц не поворачивался язык. Вполне себе гусиные подростки, уже где-то через месяц готовые встать на крыло.

Чуть в стороне, на травке, в одних трусиках возлежали Антон-младший и его невесты. Они занимались тем, что загорали, хотя у Петровича в голове не укладывалось, как могут загорать полуафриканки.

Увидев, что Петрович пришел вместе с их любимыми мамами, из детского загончика выбрались четверо малышей, а из речки к берегу, распугивая гусят, с криками «Ои, Ои» (мамочка, мамочка) торпедами рванулись две девочки постарше. Объятия, сопли, слезы и слюни."

"Углядев причину переполоха, Ляля помахала супругу рукой, а потом стала выгонять свою уже посиневшую и покрывшуюся гусиной кожей малолетнюю орду на берег греться. Следом за детьми из воды выбрался и жеребенок, встал у края воды и отряхнулся как собака, разбрасывая вокруг себя веер мелких брызг. Попавшая под этот душ Ляля наподдала ему ладонью под зад, направляя к любимой мамочке.