Огни Аль-Тура. Желанная

- Я его простила, Ролан. Высшие силы ему судьи. Я не умею ненавидеть слишком долго. Я это чувство уже давно растратила на две жизни вперед.

Ролан притягивает меня к себе и обнимает. Довольно нежно, поглаживая ладонью по макушке.

- Я знаю, девочка – голос аль-тура смягчается и становится бархатным.

Я не хочу уходить в глубокие размышления о чувствах. Закапываться в себе.

- Зачем вы с Ридом дрались?

- Потому что нам обоим это было нужно.

- Это вы, аль-туры, слишком огненные и эмоциональные и иногда должны уравновешивать таким образом свою сущность, но при чем тут Рид?

- Если я признаюсь, что мы захотели друг другу врезать, ты сильно расстроишься?

- За что? – я поднимаю на Ролана глаза. Нет, ну это просто невозможно. Верданский ящер бы их побрал.

- За то, что он чхать хотел на наши изначальные договоренности, и за то, что я тебя обидел, и он обещал приструнить меня.

- Полегчало?

- Как сказать – голос мужа становится еще ниже. Он опускает голову и целует меня в висок, в щеку, в подбородок. Приподнимает, чтобы дотянуться до губ и шеи.

- Ролан? – мой голос звучит хрипло. Маняще. Он идет из грудной клетки.

- Ммм? – Ролан продолжает покрывать поцелуями мою шею. Подхватывает меня, заставляя обнять его ногами. Тело мужа вибрирует. Его руки сжимают ягодицы, прижимают меня к себе. От аль-тура веет жаром, он пахнет полынью и огнем. Он, наверное, и есть огонь. Огонь, который при желании может испепелить, не оставив после себя ничего, даже горстки пепла. Это будоражит. Каждая близость с Роланом будоражит. Это похоже на приручение дикого зверя, хитрого и опасного.

Мужчина несет меня в душевую комнату, попутно стягивая с меня футболку, штаны и белье. Сам довольно быстро обнажается и ставит нас под горячие струи.

- Я уже была в душе – бурчу я, прижимаясь к мужчине. Прохожусь руками то его плечам, торсу, ощущая, как болезненно ноет низ живота, как стягивают тело невидимые горячие канаты, как немеют ноги.

- Значит, потрешь мне спинку – улыбается аль-тур хищной улыбкой.

Он поворачивает меня к себе спиной и проходится мокрыми руками по груди, сжимает соски пальцами. Ласки мужчины, как обычно, грубоватые и откровенные.

- Ты скучала по мне, птичка? – почти шепчет Ролан – вот я точно скучал.

Я уже перестаю адекватно мыслить. Реальность вокруг меня расплывается. Я фокусируюсь только на жаре ладоней, на струях воды, которые щекочут кожу, на хриплом дыхании и грудном голосе мужчины, рокочущем, опьяняющем."

"Муж прижимает меня к себе еще сильнее. Будто хочет, чтобы я слилась с ним, вросла в него. Пальцы играют со мной, умело и ловко. Он точно знает, что мне нравится. Он точно в курсе, как меня нужно касаться. Когда до пика, до сладкой разрядки, остается совсем немного, я оказываюсь прижатой к стене.