Огни на курганах

Все говорило о безлюдье и поспешном бегстве.

– В этих домах жили сторожа, они собирали пошлину с проходящих караванов. Но все они испугались и убежали. А чего бояться? Мы, крестьяне, боимся только неурожая. А кто будет сидеть у нас на шее, согдский князь или бактрийский, – не все ли равно?

– Переждем немного, – предложил Будакен.

Он подошел к воротам, тронул одну створку – она издала хриплый стон, и зазвенели подвешенные на проволоке железные колокольчики.

Издалека послышался шум. Он усиливался, наполняя гулом ущелье. Пощелкивали удары копыт о камни, звенело оружие. Все покрыло звонкое ржание коня.

Из-за поворота извилистого ущелья вылетело несколько всадников.

Их бронзовые панцири, длинные копья, красные плащи и конские хвосты на гребнях шлемов – все это было чуждо и не похоже на бактрийских и согдских воинов. Всадники бросились вперед вскачь, влетели в ворота и остановились.

Из глубины ущелья появились новые группы воинов.

Бараны шарахнулись в сторону и с блеянием сбились в одну кучу.

Первые всадники объехали домики и вернулись к воротам.

– Кто ты такой? – спросил Спитамена рыжебородый обветренный всадник, напирая на него большим тощим конем.

Спитамен сложил руки на груди, подражая жестам крестьян, и с видом скромной покорности ответил:

– Ищущий хлеба. Гоним продавать баранов.

– Крестьяне. Мы идем вместе.

– Где сторожа Железных ворот? Почему никого нет?

– Откуда мы знаем! Мы идем этой дорогой в Чакчак и остановились спросить, кому же надо заплатить за перегон баранов через ворота. Если мы не уплатим царской пошлины, нас накажут.

– Платите мне! Я возьму вместо пошлины половину баранов, а другую половину я тоже возьму.

– Даром я не отдам баранов: я бедный человек, – сказал Спитамен.

– А ты кто? – спросил всадник, хлопнув плетью по плечу Будакена.

– Тоже крестьянин. Половина баранов его, половина моя. Я тоже ищу хлеба.

Всадник отстегнул от пояса кошель и достал серебряную монету.

– Возьмите и никуда не отходите.

Будакен держал на широкой ладони монету и с любопытством ее рассматривал. На ней была изображена голова кудрявого юноши, прикрытая шкурой. На виске завивался бараний рог.

– Это кто же здесь изображен?

– Ты должен отныне знать его. Это царь Азии Александр. Он сын бога, и все должны ему покориться. Эй, Архелай, возьми-ка этих бродяг, свяжи их вместе.

Македонские всадники, как только соскочили с коней, повалились на камни, не снимая лат, замотали поводья на руку и заснули вповалку.

Около ворот, на выступе скалы, застыл в неподвижной позе часовой. Тут же сидели спиной друг к другу оба «бродяги». Их локти были крепко скручены.

– Это ты, злодей, привел меня сюда! – шипел Будакен.

– Не торопись умирать: песня Спитамена еще не допета. А наш крестьянин-то убежал.