Огни Юга

Оставалось надеяться, что Джек прав и что если за этим стоит Квентин, то он просто пытается запугать ее, но если это не Квентин, то все равно страшно; она не имеет права рисковать. По словам Джека, через полчаса у дверей ее квартиры человек в гражданской одежде заступит на дежурство. В этом он тоже соглашался с ее матерью, хотя Алекса за себя не очень беспокоилась. Чтобы убить обвинителя, требовалась большая сила воли, а это не соответствовало характеру Квентина. Если бы он мог добраться до нее сам, то воздействовал бы на нее через Саванну. В этом Джек тоже, наверное, был прав. Тому, кто подбрасывал эти письма, возможно, недоставало решительности на открытое преступление. Но всякое бывает. Они обе с ума сошли бы от тревоги, думая об этом день и ночь. Саванне будет лучше побыть где-нибудь в другом месте, хотя, насколько знала Алекса, ей это не понравится. Не захочется покидать друзей, мать и школу, тем более в последние несколько месяцев выпускного года. Это было просто несправедливо.

Алекса заснула уже за полночь. Проснулась она отдохнувшая и в семь часов утра позвонила Тому. Как всегда по утрам, он ответил баском и на вопросы, где Саванна, ответил, что она в соседней комнате. Через полчаса они должны были вместе позавтракать, пройтись на лыжах, а после обеда вернуться в город. Он сказал, что привезет ее в семь часов. В Чарлстон он возвращался девятичасовым рейсом.

— Поэтому я и звоню, — сказала Алекса. — Ты не можешь привезти ее домой. — Она рассказала ему о том, что случилось, и он сильно встревожился. Она попыталась успокоить Тома, но ситуация сложилась непростая и ее дальнейшее развитие было трудно предугадать.

— А как же ты, Лекси? С тобой все будет в порядке? — спросил он. Он не называл ее так с тех пор, как она уехала, даже в посланиях по электронной почте.

— Я просто хочу посадить этого сукина сына за решетку. Мой долг перед семьями убитых заключается в том, чтобы посадить его в тюрьму на последующую сотню лет. Но я не должна ради них рисковать своим ребенком.

— Разумеется, нет, — согласился он. — Ты действительно не хочешь отказаться от ведения этого дела?

— Со мной будет все в порядке. Скоро все закончится. Суд назначен на май. До тех пор ей придется побыть с тобой.

Она сказала это безжизненным, несчастным голосом.

— Я понимаю. Если ради ее безопасности потребуется задержаться дольше, то и это пусть тебя не волнует. — Они разговаривали впервые за десять лет, но он проявил большую человечность, чем ожидала Алекса, и, судя по голосу, тревожился за обеих.

— Ты действительно сможешь это сделать? — спросила она. Ей не хотелось говорить о Луизе, но оба понимали, что она имеет в виду.

— Я все улажу, — заверил Том.