Огни Юга

Саванна знала, что отец вернулся к своей первой жене, оставив ее мать, и что там родился еще ребенок, которого Саванна никогда не видела. Она никогда не встречалась также с женой отца и за десять лет ни разу не виделась со своими единокровными братьями, хотя до сих пор кое-что о них помнила. Она не знала подробностей развода и его причин, а мать отказывалась говорить на эту тему. По мнению Алексы, было бы неправильно объяснять все дочери. Пусть даже Алекса ненавидела Тома, он все-таки был отцом Саванны. Саванна смутно помнила свою бабушку по отцовской линии, которую слегка побаивалась. За все эти годы та даже не вспомнила о своей внучке, даже поздравления с днем рождения ни разу не прислала. Отцовскую и материнскую линии ее семьи разделяла глубокая пропасть. С отцом Саванна могла общаться лишь тогда, когда он появлялся. Том редко звонил ей, а несколько лет назад попросил звонить ему не домой, а только в офис, но Саванна и без того никогда ему не звонила. Она догадалась, что ему приезжать к ней можно, а ей нельзя даже приближаться к его чарлстонской жизни. Это был своего рода молчаливый уговор между ними, условия которого неукоснительно соблюдались, хотя они не были изложены в словесной форме.

В четверть десятого, когда Алекса и Саванна смотрели телевизор, в дверь позвонили. Алекса сразу вскочила и хотела уйти в спальню, напомнив дочери, чтобы та зашла попрощаться перед уходом, но Саванна уже открыла дверь. На пороге стоял Том собственной персоной. Алекса почувствовала себя как олень в свете фар, пока они стояли друг перед другом и молчали. Она не знала, что сказать, он тоже. Он не ожидал увидеть бывшую жену. Прежде такого никогда не бывало. Он выглядел точно так же, как прежде. В джинсах, черной лыжной парке и прочных ботинках для пеших прогулок он был все так же потрясающе красив. Волосы чуточку длинноваты, все те же синие глаза, седина в светлых волосах не слишком бросалась в глаза. Алекса хорошо помнила и его атлетическое телосложение, и ямочку на подбородке. Казалось, время не властно над Томом Бомоном.

— Привет, Алекса, — тихо сказал он, как будто робея. А ей хотелось убежать из комнаты куда глаза глядят. У него был все такой же глубокий, хрипловатый голос и южная манера говорить с нарочитой медлительностью. Только она больше не была его женой, причем уже много лет.

— Привет, Том, — вежливо, но немного натянуто ответила Алекса. Она все еще оставалась в строгом темно-синем костюме и белоснежной блузке. Туфли она сбросила и была в одних чулках, волосы были стянуты на затылке в тугой пучок. Алекса совсем не походила на ту беззаботную, счастливую женщину, какой была десять лет назад. Теперь это была серьезная, деловая женщина, которая испытывает неловкость в его присутствии.