Огни Юга

Она умерла точно так же, как и другие, то есть была изнасилована и задушена.

Квентина допрашивали в течение трех часов, потом отправили назад в камеру. Он медленно вышел из комнаты, даже не оглянувшись. Выходя, он не взглянул в направлении Алексы. Она чувствовала себя такой же усталой, как офицеры полиции и сыщики, когда они встретились в ее кабинете, чтобы обсудить услышанное. Квентин не дал ничего нового, а лишь подтвердил места, где побывал, и назвал множество людей, с которыми встречался, ужинал, у которых работал или с которыми ходил в бары. Он знал, как не напрашиваться на неприятности, по крайней мере так им казалось. Он никогда не подвергался аресту, с тех пор как освободился из тюрьмы. Не принимал наркотики, если не считать марихуану в тюрьме. Любил текилу и дешевое вино, но то же самое любят все парни в колледже, хотя они не насилуют и не душат женщин. Пить дешевое вино не преступление, а те, кто его знал, говорили, что в выпивке он знал меру и совсем не походил на агрессивных пьяниц, которые ввязываются в драки в барах. Квентин был холоден и расчетлив, скрывал свои мысли и следил за каждым своим шагом. Во время допроса именно так себя и вел.

— Маловато мы получили, — заключил один из младших копов с расстроенным видом.

— Ничего другого я и не ожидал, — сказал Джек. — Он слишком умен и не намерен проговориться и дать нам какую-нибудь зацепку. Придется собирать это дело по щепочке, кирпичик к кирпичику, камешек к камешку, как строили свои домики три поросенка. Он не намерен облегчить нам жизнь. Придется натереть мозоли на задницах, работая над этим делом, пока не припрем его к стенке.

Представив себе эту картину, Алекса улыбнулась, провожая остальных из своего кабинета.

— Честно? Полагаю, что это сделал он. Нутром чую — он убил их всех, причем, может быть, даже больше, чем нам известно. И нам придется здорово потрудиться, чтобы это доказать. Остается доказать его виновность, а потом вы сделаете свою работу, — сказал Джек.

Алекса кивнула, полностью соглашаясь с ним. Она тоже не сомневалась в его виновности. Ее инстинкт, такой же старый, как у Джека, не подводил, но Квентин оказался скользким, как смазанный жиром мрамор, и поймать его будет трудно. Он имел все признаки социопата — человека, способного совершать гнусные преступления, оставаясь при этом равнодушным и спокойным. Он явно не испытывал ни страха, ни раскаяния. Может быть, позднее в нем проснется совесть?

— Не желаете ли пообедать? Несварение желудка гарантируется, — предложил Джек. — Мы могли бы поговорить об этом деле. Или, если пожелаете, не будем о нем говорить. Мне все еще нужно переварить утреннюю информацию. Порой, когда я обдумываю сказанное, кое-что всплывает.