Огни Юга

Она настаивала на том, что всему виной неправильная трактовка событий, что невиновного человека просто подставили и что все выяснится в ходе судебного процесса. Она заявила о своей абсолютной уверенности в том, что с Люка Квентина будут сняты обвинения и он будет отпущен на свободу.

Когда Саванна чуть позднее еще раз увидела эту женщину на экране, ее вид и слова показались ей еще более безумными. Дейзи, смотревшая телевизор вместе с Саванной, совсем запуталась.

— Так сделал он это или не делал? — спросила сестру Дейзи.

— Это решат присяжные заседатели. Но он это сделал, поверь. Ему предъявят обвинение и посадят в тюрьму.

— Так почему же другая леди говорит, что он этого не делал?

— Это ее работа. Она должна его защищать. А работа моей мамы — доказать, что он это сделал, — объяснила Саванна.

Дейзи кивнула. Она ежедневно получала от Саванны уроки юриспруденции. Судья запретил съемки в зале судебных заседаний, но как только начнется суд, в коридорах и на ступеньках лестницы, ведущей в здание суда, закипят страсти.

В день начала суда Саванна посмотрела новости перед уходом в школу. Потом смотрела их снова в кафетерии во время обеденного перерыва. Рядом толпились учащиеся, знавшие, что ее мама выступает обвинителем на этом судебном процессе. В окружении толпы репортеров Алекса поднималась по ступенькам в здание суда, но даже не остановилась. Последующие несколько дней суду предстояло заниматься выбором присяжных заседателей.

Судья Артур Либерман, человек лет пятидесяти с небольшим, казался суровым. Его зоркие глаза замечали каждую мелочь в зале заседаний. Бывший морской пехотинец, подтянутый, с коротко подстриженными седыми волосами, он не выносил никакой расхлябанности в работе.

Он терпеть не мог прессу, но и адвокатов не любил, ни со стороны защиты, ни со стороны обвинения, считая, что они зря тратят его время бесполезными ходатайствами и пустыми возражениями. Перед слушанием дела он пригласил Алексу и Джуди Даннинг к себе в кабинет и прочел им отрезвляющую лекцию, строго предупредив, чего он от них ожидает.

— Я не допущу в моем зале заседаний никакого вздора, никаких глупых выдумок, никакого заигрывания с Большим жюри и неуместных действий. В моем зале заседаний еще никогда не допускалось нарушений процессуальных норм, и я не намерен допускать этого и впредь. Это ясно?

Обе женщины кивнули и сказали, словно послушные дети:

— У вас есть клиент, которого нужно защитить, — продолжал он, обращаясь к Джуди, — а вам нужно доказать, что он виновен в убийстве восемнадцати человек. — Он взглянул на Алексу. — Это единственное, что от вас требуется. В моем зале заседаний я не потерплю никакого безответственного актерствования и излишней драматизации событий.