Огни Юга

Если бы она позволила, он бы бросил Луизу и вернулся к ней. Возможно. Или завел бы с ней интрижку и снова разбил бы ее сердце. Если бы мать позволила ему сделать это или если бы у него хватило мужества, которого, как она знала, он не имел. Луиза и мать давно лишили его мужества. С его стороны было нечестно говорить, что он все еще любит ее, но он по крайней мере сказал, что сожалеет о случившемся, причем, кажется, говорил это серьезно. Может быть, этого достаточно. Наконец-то Алекса почувствовала облегчение.

Когда она пересекла поле и подошла к ребятам, Саванна представила ей Тернера:

— Привет, — сказала Алекса, улыбаясь. Он показался ей милым мальчиком, совсем юным. Глядя на него, она вспомнила, что он потерял мать, и ей стало жаль его.

— Рад познакомиться, мэм. Я слышал много хорошего о вас от Саванны. — Он выглядел настоящим южанином и был очень вежлив, но казался искренним.

— Я тоже слышала о вас много хорошего. Как прошла игра?

— Мы выиграли, — широко улыбаясь, сказал он с довольным видом, и Саванна улыбнулась ему, потом матери.

— Тернер обеспечил успешный исход матча, забив два решающих гола, — с гордостью заявила она, и мать, глядя на обоих, почувствовала себя столетней старухой, но была счастлива за них.

Алекса пригласила Тернера и Саванну в их излюбленное место встреч на гамбургеры и молочные коктейли. Они непринужденно болтали в течение часа, потом Саванна с матерью вернулись в отель, потому что были записаны на маникюр. Алекса сказала, что Тернер ей очень понравился, и Саванна, судя по ее виду, была рада это слышать.

Когда они вернулись в номер после маникюра, Алекса рассказала Саванне о том, что произошло за обедом. У нее не было от нее секретов. Они были не только матерью и дочерью, но и лучшими подругами, хотя Алекса никогда не забывала о том, что она прежде всего мать.

— Сегодня папа спросил меня, не вернусь ли я к нему. Он все еще любит меня и сожалеет о том, что сделал.

— Что ты ему ответила? — с интересом спросила Саванна, глядя в глаза матери. Она выглядела счастливой. Такой счастливой Алекса давно ее не видела.

— Сказала, чтобы он больше никогда не говорил мне этого. Вполне достаточно, если мы сможем быть друзьями. Это уже было бы чудом после произошедшего. Я никогда не смогла бы ему снова верить. Не хочу даже вспоминать об этом.

— Думаю, он был поражен, — честно призналась Алекса.

— Не думаю, скорее, опечалился. С его стороны даже нечестно спрашивать об этом или надеяться. Прошло много времени, и он слишком сильно обидел меня.

Саванна кивнула, соглашаясь. Она знала, вернее, догадывалась, как сильно переживала мать.

— Я понимаю, мама. Думаю, ты поступила правильно. — Даже Саванна помнила, как долгие годы мать плакала ночами. Не мог же отец просто взять и вернуться теперь.