Огневица

А огненосцы защищают лаум, где бы им ни довелось встретиться, – спокойно отозвалась девчушка, и Итрида чуть усмехнулась. Даромир за ее спиной картинно застонал, прижав ладонь ко лбу.

– Чтоб меня сожрали песчаные черви! Только ты, Итрида, способна откопать лауму там, где ее меньше всего ждешь! Прошу простить меня, юная пэри, за мое возмущение, но я не устаю поражаться талантам своей подруги! – Даромир склонился перед лаумой в полушутливом поклоне, и она робко улыбнулась в ответ.

Итрида и юная лаума переглянулись и неожиданно рассмеялись. Впервые за прошедшие дни Итрида ощутила, как напряжение, сжимающее ее все сильнее и сильнее, чуть расслабило цепкие когти.

Когда лаумы вернулись в Беловодье, глава Школы Дейва подарил им право выбирать себе защитника из тех дейвасов, что встали под его руку и нашли в себе силы отказаться от прошлого, полного крови и страданий водяниц. Снова обретать доверие друг к другу водяным ведьмам и огненным колдунам было нелегко. Не всем это удалось. Но у некоторых получилось создать не просто щит из огня и льда, а союз, скрепленный любовью. Только в таком союзе могла родиться новая ведьма или колдун. Судя по возрасту девочки, назвавшейся Милоликой, она была одной из таких детей. Вестница мира, как их называли.

Сама Итрида смотрела на водяниц как на величайшую драгоценность, и оттого и подумать не могла, как глубоко укоренился в людях страх перед ведьмами и тем, что они совершили в далеком прошлом – страх, толкающий бросать камни в ребенка.

– Отец оставил меня у подруги, а сам уехал с торговым обозом в Славгород. Должен был вернуться еще седмицу назад, но от него прилетел ворон, что на дорогах лютуют разбойники, а тот, кто должен был повести обоз, погиб в пожаре. Якобы человек на площади вспыхнул сам по себе. Да так сильно, что те, кто рядом с ним были, не успели скрыться и тоже сгибли, – рассказывала Милолика, пока они втроем неспешно провожали лауму к ее дому. – Строго-настрого приказал слушать тетю Улку. Я и слушала, да только она запрещает со двора одной выходить, боится, что дураки какие-нибудь, вроде Тюри и его ватаги, обидеть меня могут. А я сама кого хочешь обижу! Я такие сосульки уже умею делать, не хуже твоих, Итрида, кинжалов!

– Что ж ты не налепила своих сосулек? – насмешливо спросил шехх, поглядывая на девочку. Та возмущенно вскинулась, но, как и в самую первую минуту, едва столкнулась взглядом с Даромиром, тут же потупилась и смущенно что-то забормотала.

– Тебе до обучения у наставницы еще весен пять…

– Пусть четыре. Все равно ты еще не настолько хорошо владеешь силой, чтобы безбоязненно разгуливать по ночному городу, полному… живников, – Итрида едва не сказала «навьих тварей», но вовремя спохватилась.