Огневица

Мирослава внимательно оглядывала то, что осталось от горделивого здания: чудом уцелели три стены из четырех, опорные балки и крыша. Одна стена разлетелась в щепки. В самой корчме весь пол был усыпан обломками вперемежку с диковинками других стран, которыми так гордился Слад. Только посередине пол очистили от мусора, чтобы уложить туда раненых. Погибших сложили у крыльца, накрыв лица их же свитами.

– Клянусь бородой Перкунаса, я уж думал, ты не вернешься, – вместо приветствия бросил Марию Слад. Он устало ухмыльнулся, обращая собственные слова в шутку. Потом перевел взгляд на Жизнелюбу, охнул и резко согнулся в поклоне.

– Простите, пани лаума! Я ведь толком не верил, что вы взаправду в Каменке! Повторял себе на разные лады: «Слад, должно быть, ты обознался…»

Мирослава шагнула вперед и положила ладонь на голову Слада. Ее пальцы скользнули по иссеченной щеке корчмаря, и рана чуть засветилась. Слад выпрямился и удивленно тронул гладкую кожу, на которой не было ни царапины.

– Видно, Светозарная привела меня в город именно тогда, когда во мне появилась нужда, – мелодично ответила водяница. – Пойдемте, пан…

– Слад, – корчмарь стянул шапку и, переминаясь с ноги на ногу, неловко добавил:

– Слад Пивовар. Так меня кличут, потому что я пиво варю всем на зависть. Да вы бы попробовали – сами бы!.. Ох, простите, пани, не до пива вам сейчас. Но может когда все уляжется… – Слад снова водрузил шапку на голову и отступил, давая лауме подойти к больным. Мирослава же, пока слушала сбивчивое объяснение Слада, успела подвернуть широкие рукава и закрепить их на незаметные глазу крючочки, чтобы ее руки ничто не закрывало и не мешало свободному течению ворожбы. Слад скосил глаза на темный камень в ее браслете и будто невзначай поддернул собственные рукава, обнажая широкое кожаное обручье с желтой каплей хризолита.

Мирослава вплыла в корчму, идеально прямая и удивительно маленькая рядом с сопровождающим ее Сладом. Марий же проводил их взглядом и бесшумно отступил, не желая тратить время на прощания и уговоры остаться. Он знал, что Мирослава послушается его и отправится в Червен, к Буревестнику. Значит, сам Болотник мог все силы бросить на розыски рыжего огненосца. Чутье подсказывало ему, что одаренный воришка и таинственная смерть мальчика, о которой рассказала Жизнелюба, связаны между собой. Дейвас был полон решимости добраться до истины. К тому же, уже несколько месяцев по всей стране бушевали странные пожары, из-за которых Марий и выглядел недобитым покойником, когда явился в Каменку. Похоже, пришла пора заглянуть в Белоозеро. Если люди бессильны дать ответы, то где, как не в городе живников, их доискиваться?

Марий вскочил на терпеливо ждущую Стрыгу и потрепал лошадь промеж ушей.