Огневица

Мужик зорко следил за кабанчиком, чей поджаристый пятачок виднелся из огня, и не забывал прикладываться к кувшину, стоявшему на той же скамейке.

Даромира нигде не было видно. Итрида сжала губы и набросила капюшон, прежде чем преодолеть последний лестничный пролет и спуститься в зал. Темноволосого шехха легко было углядеть в любой толпе, но бродяжница так и не увидела его волнистой гривы и решила, что Дар тоже отправился проветриться. Ловко проскользнув между двух селян, в обнимку шествующих к столу, где распевали скабрезные песни их приятели, Итрида уперлась локтями в стойку и свистнула корчмарю. Он угодливо вскинулся, но увидал девушку и скис. Итрида с Даром не были щедры на чаевые.

– Чего изволите? – выдавил корчмарь, награждая Итриду взглядом, способным даже дейваса превратить в кучку угольев. В ответ та улыбнулась ему так сладко, что корчмарь передернулся, и кинула ключ от ложницы.

– Вернется мой приятель – отдайте ему. Скажите, что я отправилась подышать свежим воздухом. Когда вернусь, не знаю.

На стойке стояла миска орешков в медовой глазури – должно быть, хозяин не успел припрятать. Пока корчмарь сквозь зубы поносил гулящих девок, Итрида нагребла полную горсть, сунула в карман и, не прощаясь, вышла за порог.

Даромир наблюдал, как Итрида выходит из "Кабана", из самого дальнего угла зала. Волосы он стянул в гладкий пучок, на плечи набросил куртку. Дар видел, что девушка искала его, но сдержался и не показался ей на глаза. Внутри шехха бушевала холодная ярость. Он не знал, на кого злится больше – на Итриду, держащую его на расстоянии даже после всего, что их связывало, или на себя, что никак не может выкинуть ее из головы и отправиться своей дорогой.

Его жизнь не была сладкой или легкой. Даромир никогда не вспоминал о том, что было до Беловодья. Он оставил прошлое за спиной вместе с именем. Тяжкий грех для шехха, ведь его народ считал, что имя определяет судьбу, а судьба начертана богами, и изменить ее невозможно. И человек, который отказывался от имени – отказывался от судьбы – оставался один на один со всеми демонами, существовавшими в трех мирах. Такому человеку нельзя было и мечтать о перерождении, в которое верили шеххи: после смерти его душу пожирали демоны. Несчастный умирал навсегда – страшнейшая участь.

Пусть так – Даромир все равно не согласился бы вернуться к прошлому имени. Строго говоря, он встретил свою судьбу: умер в пустыне, как того желал глава селения Белой кости, дед Хазиф. Если бы не дух пустыни, решивший поиграть с человеком, от него сейчас не осталось бы и пыли.