Огневица

На левом виднелся лишь кожаный шнурок, удерживающий в красивом плетении овальный аметист такого густого цвета, что камень казался почти черным. Женщина говорила, не повышая голоса, но девушка гнула спину все сильнее, уставившись в пол. Наконец пани закончила и качнула головой, отпуская нерадивую то ли челядинку, то ли ученицу. Звякнули длинные жемчужные бусы, спускающиеся с кички на узкие плечи. Женщина перевела взгляд холодных светлых глаз на Мария, будто только его увидела.

Ни гостья подворья Вышаты, ни дейвас не заметили, как девушка злобно глянула через плечо на наставницу и сжала губы, а потом быстрым шагом почти что побежала прочь.

Марий чуть склонил подбородок, не опуская глаз. От низенькой хрупкой фигурки веяло силой, вызывающей озноб по коже, но все же… Все же он был Главой Школы Дейва.

– Пан Марий. Как удачно, что ты решил заглянуть к моему другу именно сейчас. Пойдем. Нам уже сделали чай.

– Мне некогда распивать чаи, пани, – качнул головой Марий. – Я пришел за лаумой. Случилась беда…

– Знаю, – оборвала его Мирослава небрежным взмахом тонких пальцев. – Почаевничаем, а потом поедем, куда скажешь. Я ведь здесь не просто так. Я искала тебя, Марий. Совий Буревестник сказал, что ты можешь быть здесь, и я немедля отправилась в Каменку.

– Почему… – начал было Марий, но Мирослава уже скрылась за расписной дверью, ведущей в добротный терем, возвышающийся над землей на два этажа. Марий поморщился, но пошел следом, по привычке оглядев двор. Полумрак горницы пах смолой и пылью. Впрочем, всего через пару шагов он сменился рассветным сиянием, проливающимся через высокие окна с настоящим стеклом. Посреди комнаты и вправду стоял низенький столик и два стула. На столике выстроились многочисленные мисочки с медом и вареньем, а посередине красовался начищенный до блеска чайник на подставке.

Мирослава терпеливо ждала его у входа в комнату. Едва за дейвасом закрылась дверь, как ее лицо изменилось: оно словно обрело краски и задвигалось, светлые глаза вспыхнули изнутри, а тонкие губы растянулись в ехидной усмешке.

– Хоть с тобой можно не держать лицо, – Мирослава растерла запястья, звякнув браслетами, и присела на стул. Плеснула чаю себе и Марию, пододвинула поближе тонко нарезанный, еще исходящий паром хлеб и мисочку с вишневым вареньем.

– Садись, – скомандовала она ему тоном человека, уверенного, что ему не откажут. – У меня для тебя много новостей, и ни одна не терпит.

– Пани, кажется, вы забываете, с кем говорите, – устало произнес Марий.

– О, – ложка в руке Мирославы замерла на мгновение. – И с кем же? Я вижу перед собой молодого человека, который, кажется, забыл манеры и хочет нанести оскорбление пожилой женщине, – ложка нацелилась в дейваса словно кинжал.

– Я глава Школы Дейва.