Огневица

Колокола продолжали звонить – бом-м! Бом-м! Скорей! Скорей! – и люди на улицах застывали, встревожено глядя в ночь, на глазах наливающуюся красным и бордовым. Дейвасы споро седлали черных коней и один за другим вылетали за ворота, устремляясь туда, где разгорался пожар.

Едва разминувшись с Радмилом, на подворье ворвался крепкий серый конек, и всадник помог спешиться тому, кого привез. Мирослава Жизнелюба схватила за рукав пробегающего мимо ученика и рявкнула:

Паренек едва успел открыть рот, чтобы ответить, как Марий вырос рядом и тронул его за плечо, кивком указывая на оружейную:

– Там рук не хватает. Иди.

Послушник кивнул и мигом умчался в указанную сторону, а Марий встретился глазами с Жизнелюбой. Она тяжело дышала, то и дело утирая вспотевшее грязное лицо рукавом. Словно мчалась в Червен от самой Каменки без остановок – совсем как недавно он сам.

– Со мной другие лаумы, – быстро сказала Мирослава, опережая вопросы Болотника. Он мельком глянул на всадника, который привез водяницу, и не удивился, увидав Слада Пивовара. Корчмарь приветственно кивнул дейвасу, спрыгнул наземь и зычно крикнул: «Где тут помощь нужна?». Вскоре его светловолосая голова, потемневшая от пота, уже возвышалась возле кладовых, где Слад споро взялся раздавать указания и тут же примером показывать, как их лучше воплотить.

– Седмицу назад Хранительница Чащи приказала собирать всех, кого только можно, и вести их в Червен. И вот мы здесь. Что у вас тут творится?

– Расскажу по дороге, – Марий направился было к конюшне, но Мирослава схватила его за руку:

– Твою чудовищную лошадь мы тоже привели. Она выскочила на нас из леса за два дня пути до столицы. Как мои девочки ее не пришибли, до сих пор не понимаю. Но она вела себя смирно и даже не пыталась никого сожрать по пути.

– Заслужила окорок, – невольно улыбнулся Марий и свистнул особым образом. Не прошло и пары мгновений, как люди в воротах шарахнулись, пропуская стелющуюся над землей тень. Стрыга ловко пробралась через дейвасов, прислужников и лошадей и горячо фыркнула в лицо Марию. Он не смог сдержать улыбки, на миг прижавшись лбом к горячему лбу создания Нави. Болотник провел рукой по упитанной гладкой холке и одним прыжком взлетел на спину Стрыги.

Мирославе уже подвели свежего коня. Она вздрогнула, забираясь в седло, но более ни единым жестом не выказала неудобства или усталости. Выпрямилась, подобрала поводья и сорвалась с места в галоп, безжалостно понукая скакуна и торопясь за Марием, только что миновавшим ворота. Следом за старшей лаумой полетели каурые, белые, соловые лошади с беловолосыми всадницами на спинах.

Грохнуло так, что заложило уши, и стена ближайшего дома разлетелась осколками и щепой, раня торопящихся к Рябиновой лаум и дейвасов.