Огневица

Видно, перемены, постигшие одну из тех, кого он равнял с богами, оказались слишком пугающими.

– Она почернела, Марий. Когда дева пришла к нам и заявила, что хочет испытать свои силы, она была точно осколок льда: с белой кожей, такой прозрачной, что под ней виднелись синеватые жилы; белоснежными, как у лаумы, волосами и ярко-голубыми глазами, сверкающими как снег в солнечный день. Но когда она выбралась из пещеры, и мы увидели ее… От прекрасной крылатой девы осталось лишь обугленное тело. Ее волосы черными лохмотьями свисали до плеч. Глаза потемнели так, что зрачка стало не видно. Кожа ее трескалась и сочилась кровью и сукровицей. А ее крылья, – Дваэлис содрогнулся. – Ветры и камни… Их больше не было. Самовила шла гордо, спину держала ровно княжна. Но смогла лишь выйти на свет. Сделала два шага и рухнула, чтобы больше не подняться. Мы перенесли ее в дом зелейника, и он весь день, ночь и еще один день отпаивал ее снадобьями, унимающими боль, и смазывал ее раны целебными мазями.

– Мы не знаем, Марий. Она ушла. Исчезла в ту же ночь, как сумела встать на ноги. Только несколько капель крови нашлось возле обрыва в восточной части Гнезда. Ни тела, ни обрывка волос, ни следа – мы не нашли ничего. За нею никто не пришел – ни тогда, ни после.

– Когда это случилось? – смутные догадки шевельнулись в душе Мария, но он никак не мог уловить их образ.

Глава 24. Право решать

Итрида растерла розовую распаренную кожу мягкой холстиной. Рядом Бояна наспех расчесывала пальцами тяжелые мокрые пряди, то и дело принимаясь браниться на запутавшиеся колтуны. Итрида невзначай провела рукой по собственным волосам: она и не заметила, когда укусы неровно обрезанных концов стали не такими ранящими. Рядом с одеждой бродяжниц висела другая – чистая, пахнущая солнцем и горьковатым травяным духом. Итрида потянула за край темно-синюю ткань.

– Последний раз я надевала платье в Белоозере, – задумчиво проговорила она. Бояна стянула с колышка второе платье, точное подобие того, которое щупала Итрида, и встряхнула, оглядывая его со всех сторон.

– А я уж и не помню, когда такое было. Наверно, и ходить-то в юбке разучилась напрочь. Может, не позориться и пойти в своем?

Итрида покачала головой и осторожно сняла с колышка свой наряд. Приложила к себе и взмахнула краем юбки:

– И как они такое носят? Короткое же. Гляди – едва колени прикрывает.

– Зато удобно! – обрадовалась Бояна, развязала холстину, в которую укуталась, и бросила ее на пол. Потом ловко натянула синее платье и довольно улыбнулась, оглаживая струящиеся складки. Ее серые глаза, набравшись цвета от наряда, вспыхнули голубым. Бояна подняла голову, чтобы спросить у Итриды, как она выглядит, но вместо того воскликнула: «Ага!» и снова потянулась к стене.