Огневица

Рассказывая, старик оглаживал бороду и то и дело замолкал, то ли обдумывая, что сказать дальше, то ли проверяя, не ослабло ли внимание слушателей.

– А ты што же? – поддержал беседу Храбр.

– Я и говорю: выдь лучше на солнышко, чай, согреешься. Эвон синяя какая: замерзла, небось? А она возьми да вылези.

– И что дальше было? – заинтересовалась Итрида и приподнялась на локте, выглянув из телеги. Старичок пугливо обернулся, крякнул, но закончил:

– Телеса-то у нее славные были, скажу я вам, даром что утопшая. И сверху вдоволь, и снизу есть за что подержаться. А жарко было – страсть! Ну и я подумал: чего бы не освежиться-то? Чай, не сожрет, русалка все же, не мавка.

– Освежились? – хихикнула Бояна.

– Ишшо как! Я потом кажный вечер до самого листопада к ей на озеро ходил. Жаль, весной кликал-кликал, а Березина так и не вышла. Видать, в другое озеро с вешними паводками уплыла, – и старичок шмыгнул носом, то и дело повторяя: «Эх, Березина-Березушка…»

– Или же она с кем-то оказалась не так обходительна, и люди вызвали дейвасов, – от тихого шепота по спине Огневицы прокатилась жаркая волна, и она вздрогнула. Марий, легко запрыгнувший в телегу прямо на ходу, уселся на ее край, спиной к бродяжницам. Итрида с сочувствием посмотрела на Плесуна, но тот не услышал слов огненосца, погруженный в сладкие воспоминания о тесном знакомстве с русалкой.

– Вот надо вам все время людям жизнь портить, пан дейвас? – прошипела Итрида, садясь в телеге и кладя локти на колени. Бояна наблюдала за ними обоими, продолжая пожевывать травинку, но говорить не спешила. Ее изучающий взгляд скользил то по подруге, то по дейвасу, и Итрида неожиданно для себя разозлилась из-за этого еще сильнее.

– Я всего лишь сказал правду, – Болотник дернул плечом, словно отметая слова Итриды. – Люди, конечно, могут миловаться с кем захотят, но если живник или тем паче навья тварь решит навредить человеку, рано или поздно ее найдут и накажут. Обычно русалки неохотно покидают облюбованные водоемы. Но, возможно, она и впрямь просто уплыла, – неожиданно закончил он, и Итрида чуть не поперхнулась от внезапной уступки.

Бояна высоко подняла брови.

Путники помолчали, раскачиваясь в такт движения телеги. Дорога медленно, но неуклонно забирала вверх. Передок телеги приподнялся, и лежать было уже не так удобно. Бояна уселась, положив локти на край, и принялась наблюдать за Храбром. Тот как раз откинул голову, рассмеявшись очередной байке Плесуна: по широкой спине воленца заплясали многочисленные косички и свободные светлые пряди, которые радостно трепал ветер. Жилы, выступающие на шее и руках Храбра, казались выточенными из камня. Словно почувствовав взгляд подруги, оборотень глянул на нее через плечо и улыбнулся – открыто и спокойно, как умел только он.