Огневица

Среди ее предков явно были степняки, подарившие девушке резкие скулы и вытянутые к вискам глаза. Но ее это не портило.

Дар погладил стрелу из родинок и проследил пальцами их путь под рубаху.

– Пани до смерти засечет, если узнает, – прошептала Гулява.

– Она не узнает, – и Даромир взял девушку за локти, увлекая за собой в бадью.

Даромир и Гулява медленно шли по двору. С неба сыпала крошка снега, крупная и рыхлая, быстро облепляющая волосы, мех воротника, брови и ресницы. Даромир искоса глянул на Гуляву и улыбнулся.

– Что? – девушка в ответ с улыбкой вздернула брови.

– Ты похожа на снежную бабу.

– Вот уж обласкал так обласкал, – фыркнула Гулява. – Уж точно не за слова тебя пани Завида приметила.

Даромир отвел глаза и остановился. Через распахнутые ворота хорошо была видна дорога, обнимающая холм, на котором стояло подворье. В прорехи туч выглянуло солнце и тут же снова скрылось за их тяжелыми горбатыми спинами, но его лучи успели ослепительно вспыхнуть на снежном покрове. Был студень, и от срока уговора прошла ровно половина.

Даромир взглядом проводил телегу, в которую был запряжен рыжий лохматый конек. Кмет на облучке кутался в старенький тулуп и прятал руки в худых варежках подмышки, предоставив коню самому выбирать дорогу.

Гулява встала рядом с шеххом. Она на него не смотрела, но Даромир все равно почувствовал ее молчаливую поддержку, будто его погладила по щеке мягкая ладонь.

– Ты ведь сам на это уговорился, – шепнула Гулява.

– Верно. Казалось, чего уж проще – год поублажать одну богатую пани, получить за это столько денег, что честным трудом я и за пять весен не увижу, и наконец зажить по-людски.

Даромир поднял лицо к посеревшим небесам. Холодные крупинки жалили кожу. Сначала оно загорелось от их прикосновения, а потом начало неметь. Совсем как он сам.

– Я не того хочу, Гулява, – внезапно вырвалось у шехха. Он спохватился и сердито отер лицо от снега, пряча едва не прорвавшийся вой в рукав полушубка. – Никакие деньги не стоят того, чтобы быть игрушкой в чьих-то руках. Одна ночь, две… седмица даже – казалось, все прекрасно, лишь обоюдное удовольствие. Но уговор на деньги… Словно рабство. Я не раб и не был им никогда.

– А чего же ты хочешь? – Гулява склонила голову к плечу.

Такой простой вопрос, но многие и за всю жизнь не находят на него ответ. Кто-то хочет лишь выжить и прокормить семью. Кто-то – власти и новых земель. А кто-то ищет любви. Нужным хочет быть. Чтобы его ждали из долгого похода. Ставили свечу на окно каждую ночь, чтобы человек где-то там, за тридевять земель, нашел дорогу к родному крыльцу сквозь все происки людские и навьи.