Огневица

От трения огонек на пальцах Итриды будто раскалился, побелел и охватил обе ладони, заставляя их сиять призрачным светом. Итрида выдохнула и с размаху впечатала ладони в грудь Даромира. Шехх выгнулся дугой, беззвучно открыв рот и опираясь только на затылок и лопатки, и тяжело рухнул обратно на слежавшуюся хвою.

– Что ты делаешь? – полюбопытствовал дейвас.

– С ним такое бывало. Хоть глаза и открыты, но он уходит в Навь. А огонь возвращает его обратно, заставляет сердце биться. Не вздумай бросить его, дейвас, иначе тебе придется связать меня и тащить силком. Я от него не отойду.

– Вот уж не было печали, – проворчал дейвас и скрестил руки на груди, всем видом источая безразличие.

Марий наблюдал, как Итрида склонилась над Даромиром, раз за разом пропуская белый огонь через его тело. Только с третьего раза шехх забился и захрипел, захлебываясь собственной слюной. Даромир перекатился на бок и сблевал, не поднимая головы. Итрида устало прикрыла глаза, но в следующий миг уже придерживала шехха под голову, пока Бояна обтирала его лицо и отпаивала парня водой. Марий поморщился при виде скорчившегося словно скинутый недоносок взрослого мужчины.

– Надеюсь, все успели отдохнуть за время нашего незапланированного привала, – бросил огненосец, ни к кому конкретно не обращаясь. – Мы как раз пришли.

И он скрылся за опущенными до земли тяжелыми мокрыми ветвями сосен, исчезнув с глаз долой, словно сам был навием.

– Чтоб тебя морокун побрал, – прохрипел Даромир, утирая губы.

– Такого побрать, – и морокун подавится. Идти можешь? – Храбр вскинул себе на плечо руку шехха и осторожно поднял его с земли. Лицо Даромира залила смертельная бледность, но он лишь со свистом втянул воздух сквозь зубы и кивнул.

Все четверо скрылись за ветвями следом за огненосцем.

Лес молча смотрел им в спину глазами черных теней.

Лес отпустил их внезапно.

Всего лишь мгновение назад его тяжелые, напоенные дождевой водой вершины склонялись к людям, будто намеревались схватить их лапами-ветками, опутать по рукам и ногам и не пропустить ни на шаг дальше по тропе, заросшей орляком. И вдруг все кончилось. Черные стволы, слюдяно поблескивающие в отсветах изредка проглядывающего сквозь тучи солнца, отступили, подобрав свитые в змеиные кольца корни. Недобрый гул пронесся по чаще, сорвал вихрь листьев, бросил их в путников и стих так же внезапно, как появился.

Даромир первым бросился к мирно плещущейся в глинистых берегах реке. Упал на колени, пачкаясь в светлом песке с вкраплениями крохотных серых ракушек и кусочков слюды – белых, рыжих, голубоватых и прозрачных, как слеза. Опустив ладони в воду, шехх торопливо умылся, не чувствуя обжигающего холода стекающих под рубаху струек.

– Только не пей, – предупредил его Марий.