Огнев на линии любви

Я с… «ебанцой», – хнычу, еще сильнее сжимая пальцами твердые плечи. – Мне можно. Понял?

Антон наклоняется и снова целует. Так жарко, что голову сносит. Солоноватый привкус слез на губах его ничуть не смущает.

– Я тут подумал, – отстраняется он, опуская взгляд на раздутый пах. – Может, пока ты на кислых щах, согласишься…

– Что?

– Минет хочу. Твои губы с ума свели. Думаю об этом постоянно, малышка.

– Губы?

– Чисто из жалости, – он обворожительно улыбается.  – Как сироте…

Взлетаю в воздух со скоростью истребителя.

– Ты вообще, да?

Резко его оттолкнув, бегу в прихожую. Я вся – безумие. Еще минуты две – и спасатели ему понадобятся.

– Есь, я пошутил, – Антон пытается меня остановить, но он еще не видел Есению Файер в гневе.

Талии касаются сильные руки.

– Не трогай меня, мерзкое животное. Озабоченный… – остервенело вжикаю молниями на ботинках.

– Дурацкая шутка, согласен. Прости.

– Да пошел ты!

– Я тебя не отпущу, – говорит он чуть строже, пока я запахиваю пальто.

– Только попробуй задержать меня, Огнев, – тычу указательным пальцем в твердую грудь. – Я тебе такое устрою, потом будешь свою отмычку по всему городу таскать. Ни один ключник исправлять не возьмется.

– Еся, блин. Прости. Я идиот.

– Отвали, – бросаю напоследок, подхватывая сумку с тетрадками. – И не звони мне больше, понял? Я полноценная личность, Антон, но ты этого в упор не замечаешь.

Глава 18. Антон

«Может, встретимся, Антош? Я соскучилась».

Смахиваю большим пальцем прилетевшее в мессенджер сообщение и откладываю телефон, чтобы тщательно вымыть руки. В пропахшем бензином боксе свет такой яркий, что приходится зажмуриться от усталости.

Отмывшись, скидываю робу и запрыгиваю в джинсы.

С гордостью смотрю на свое главное творение: настоящий король – «харлей» две тысячи шестнадцатого года выпуска. Оригинальная модель. Так получилось, что в январе я удачно сыграл на аукционе и заполучил этого красавчика себе из Японии. С тех пор вот дорабатываю. Детали буквально по всему миру собирал. Сегодня закончил.

Надо бы прокатиться и выставить на продажу.

За последние несколько лет это превратилось в игру. Кто-то в танчики или в контру по вечерам рубится, а мои игрушки стоят пару-тройку лямов и после ручной сборки и протяжки уходят к счастливым хозяевам, не оставляя меня в накладе.

Телефон снова зазывно пиликает, и я сдерживаюсь, чтобы не ускорить шаг, пока иду до умывальника.

Это всего лишь Даша.

«Согласна на ужин у тебя со всеми вытекающими».

«Нам теперь не надо просто со всеми вытекающими, – мысленно вздыхаю. – Нам «личность» подавай!»

«Привет, Даш. Я завтра в наряд. Вряд ли получится».

Перехожу в другую вкладку и пишу десятое сообщение за два дня, которое, я надеюсь, доброе учительское сердце наконец-то не оставит без ответа.