Огненный тыл

Пехотинцы крались вдоль бортов, подчиняясь визгливым командам, но места для прохода было мало – двое упали в воду, в размашку поплыли за понтон, спасаясь от огня, остальные свалились замертво. Иссякла пулемётная лента.

– Чусовой, ко мне! – крикнул Шубин.

Секунд пятнадцать потеряли на перезаряжании, матерились дружно – не помогало. Загадочно помалкивали Баттахов со Смертиным – могли бы уже и вступить. Поднялись остатки пехоты, бросились вперёд, перепрыгивая через тела сослуживцев, у них тряслись руки, физиономии были бледные, лужённые глотки орали что-то непотребное. Снова заговорили оба пулемёта – несколько солдат добежали до ската, кувыркнулись вниз, сражённые пулями."

"Никто не заметил, как в изрешечённую кабину грузовика проник посторонний: просочился вдоль борта, вскарабкался внутрь, завести эту груду металла он, конечно, не мог, но вывернуть баранку до упора оказалось по силам – пришёл в движение грузовик, стоящий сзади, он упёрся кабиной в задний бампер, поднатужился – водитель прикладывал все усилия, чтобы столкнуть поврежденную машину в воду и это удалось. Никого не волновало: успел ли выпрыгнуть человек из кабины, правое колесо упало в пропасть – Опель Блиц круто накренился, завалился боком, при этом оторвался кузов и задняя колёсная пара, вторая машина рванулась вперёд, давя тела. Снова кончились патроны – пропади они пропадом. В этот момент и загремел МГ 34 на правом фланге – дождались разведчики своего звёздного часа. Баттахов бил не только по грузовику, но и по пехоте, сгрудившейся позади него. Ответный пулемётный огонь был недолог – точку подавили. Снова воцарилась паника: бросились назад выжившие, поползли, простирая руки, ранены, двое бегущих схватили под руки раненого в обе ноги товарища, поволокли по настилу – пули скосили всю троицу, разбросали кого-куда.

Машина пятилась задним ходом, хотя и у неё из кабины уже валил дым, водитель не справился с управлением – трудно под огнём на узкой дорожке, да ещё на задней передаче. Тела солдат лежали густо, он не мог перевалить через них, яростно газовал, крутил баранку, до крутился – задние колёса скользнули с моста и ещё одна машина провалилась в воду, взметнув тучу брызг. Тем, кто выжил, на мосту теперь стало хуже в тройне – они попали под перекрёстный огонь. До правого берега добрались немногие – пулемёты вырабатывали последние патроны, обстрелу подверглись находящиеся на дальней стороне подразделения, там тоже отмечались потери.

– Вы только гляньте – сколько там гадов! – кричал Карякин, самозабвенно давя на спуск. – Глаза разбегаются.

Огневую точку немцы выявили, открыли ответный огонь. Не выдержал Конторович, окопавшийся в стороне – побежал пригнувшись под защиту сарая, охнул Дубровский.