Огненный тыл

Пусть не та, что ведет от моста (последняя на карте обозначалась и убегала вдоль Днепра на север), но что-то ведь должно связывать два соседствующих населенных пункта? В противном случае перспектива невеселая: два километра на юг до дороги, выход к Соловьевской переправе, где делать совершенно нечего, и снова две версты на север…

Он тихим свистом подозвал бойцов.

– Климов, веди ребят в обход деревни с южной стороны. Закрепиться на опушке, ждать. Чусовой, Дубровский – за мной…

Группа разделилась. Основная часть скрылась за косогором. Остальные двинулись по прямой. Остаток пути до плетня пришлось ползти. С восточной стороны грудились сараи, вздымался бурьян. В высокой траве валялся мусор. Поднимать шум и ломать ноги в планы разведчиков не входило – пришлось огибать деревню с юга.

Между лесом и вереницей избушек тянулась проселочная дорога. Фасады жилищ были обращены в эту сторону. К большому огорчению, в лес дорога не сворачивала – шла вдоль опушки. Вполне вероятно, что она смыкалась с трассой от Соловьевской переправы.

– Товарищ лейтенант, не стоит будить лихо, – прошептал благоразумный Дубровский. – Нет тут никакой дороги. Пробежимся шесть километров, привыкать, что ли?

– Можем не успеть, – Шубин глянул на часы. – К тому же местность, по которой ты предлагаешь «пробежаться», занята немцами.

Интуиция в этот час отдыхала. Лейтенант испытывал мучительные колебания. Разведчики крались вдоль палисадников. Деревня помалкивала. Избушки в основном дощатые, законопаченные соломой, ограды – с дырами. У забора громоздилась груда осиновых поленьев. Одинокое развесистое дерево возвышалось между лесом и дорогой. Из растрепанной ветром скирды торчали вилы. К избам прижимались утлые сараи, грядки кое-где были возделаны. В первых двух домах жизнь отсутствовала, а может быть, сельчане уже спали. Протяжно завыла собака на задворках – вой оборвался. Осталась еще живность в русском селении…

– Подсолнухи незрелые, – посетовал за спиной Чусовой, – а то бы нарезали, скоротали бы дорожку…"

"Подсолнухов было море – целые заросли. С покосившихся электрических столбов свисали провода – значит, план ГОЭЛРО воплощался и здесь.

В третьей по счету избе были заколочены окна и двери, бурьян достигал человеческого роста. Следующая изба выглядела сносно: добротная, в отличие от соседских, с крепкой крышей. Палисадник был вычищен от мусора и сорняков. Из свинарника в глубине огорода доносилось глухое похрюкивание.

Внезапно Шубин остановился и замер. Встали и остальные разведчики. Донесся отдаленный гул. Шла машина, а возможно, целая колонна. Откуда доносился шум, определить было трудно. Звуки отражались от леса, распадались, создавалось ощущение, что гудит везде.