Огненный тыл

Стоял на коленях, прижавшись к откосу, хлюпал носом. «Вы обещали сохранить мне жизнь!» – умоляли его глаза.

Любые позывы к милосердию Шубин отвергал. Насмотрелся за последний месяц: на трупы расстрелянных красноармейцев, на то, как гибли под бомбежками мирные жители. Как немецкий танк на его глазах переехал целую семью, бегущую из горящей избы. Во-первых, господин хороший, мы вам ничего не обещали…

Лейтенант украдкой кивнул Чусовому – тот уже терся в нетерпении. Для парня моральных ограничений в отношении врага не существовало. Нож по рукоятку вошел в печень. Фельдфебель беззвучно распахнул рот и повалился лицом в грязь, пару раз дернулся и успокоился.

– Канторович, Смертин, оттащите его. Отдых пятнадцать минут. Ершов, разворачивай шарманку, отправим сообщение в полк. Да вытащи эту дуру наверх, – кивнул он на гребень оврага, – а то не поймает ни черта…

С отправкой радиограммы радист справился за семь минут. Бил по ключу, высунув от усердия язык. Все, что выложил ныне покойный Сандор Ковакс, выстроилось в вереницу точек и тире. Хотелось надеяться, что сведения полезные и будут использованы с толком.

«Движемся к месту выполнения основного задания», – значилось в конце послания. Пришел ответ: «Все поняли, удачи». Ершов упаковал рацию, взвалил на плечо и спустился вниз.

– Ты прямо олимпийский атлет, Коляша, – открыв один глаз, похвалил Дубровский. – Сила ты наша немереная…

– Да иди ты, – проворчал Ершов, пристроил на землю рацию и сел, обхватив колени, провалился в какую-то созерцательную задумчивость. Созерцал он ноги венгерского фельдфебеля, торчащие из-за валуна.

– Умные мысли напали, Коляша? – поддел Дубровский.

– Не на того напали, – хмыкнул Баттахов. Дубровский лениво хохотнул.

– Да идите вы, сказал же, – разозлился Ершов, хотел добавить что-то забористое, покосился на командира и не стал."

"Особым тугодумием красноармеец Ершов не отличался – в острых ситуациях не пасовал, действовал быстро и правильно. Но иногда впадал в прострацию, а возвращаясь в реальность, удивленно вертел головой, словно не мог вспомнить, где находится и кто все эти люди. В первые дни войны Ершов получил контузию, но поля боя не покинул и в дальнейшем отказался от помощи полевой медицины. В школе увлекался радиоделом, невзирая на рост и комплекцию, был призван в армию осенью 1940-го. К желанию, как ни странно, прислушались и отправили служить в связисты. Но 22 июня все перепуталось, рода войск слились в одну отчаянно сопротивляющуюся массу.

Большинство из взвода погибло. Ершов, по свидетельству очевидцев, лично поднял остатки подразделения в контратаку и вдохновлял бойцов примером: двум немцам проломил головы саперной лопаткой.