Огненный поток

Форпосты Тигриной пасти были в руках англичан, и атака победоносных кораблей на следующую линию укреплений — огневые точки Хумэня и острова Северный Вантун, где стоял «Кембридж», — казалась неизбежной.

Но, как ни странно, корабли отошли к Чуенпи, чтобы забрать ранее высаженный десант.

Видимо, наступление отложили на завтра.

Вечером, проверив, как сипаи и обозники устроились в трюме, Кесри зашел к капитану Ми, и они поговорили о давешнем бое. Порванный мундир капитана, получившего легкую рану мушкетной пулей, был надет в один рукав, забинтованная рука покоилась на перевязи.

— Сочувствую, сэр, — сказал Кесри.

— Не стоит, — ухмыльнулся капитан. — Я так даже рад провести отпуск по ранению в Макао.

Потери британцев, сообщил он, составили тридцать восемь человек ранеными, убитых нет. У китайцев же погибли почти шестьсот солдат и бессчетно раненых. На Чуенпи захвачено и выведено из строя тридцать восемь тяжелых орудий, на Тайкоке — двадцать пять. С учетом пушек на потопленных джонках и прочих, уничтожено сто семьдесят три орудия противника.

— Сипаи себя показали отменно, майор Пратт их превознес до небес.

— Правда, сэр? — Кесри знал, что капитан давно мечтает попасть в победную реляцию. — А вас упомянули?

Ми покачал головой:

— Нет, хавильдар, ни словом.

— Может, позже? Ведь завтра снова в бой.

— Да кто его знает. Говорят, на Полномочного надавили — мол, заканчивай с войной. Кажется, китайскому командованию уже послана бумага с условиями капитуляции. Не удивлюсь, если нас отправят обратно в лагерь, а начальники продолжат бесконечную переговорную трепотню.

Кесри огорченно поежился. Он-то надеялся, что начало полномасштабных действий приведет к скорому завершению всей кампании.

И вот нате вам — следующим утром из Хумэня вышла лодка с белым флагом, направлявшаяся к флагманскому кораблю Полномочного представителя.

Вскоре было объявлено о прекращении боевых действий, бенгальские волонтеры возвращались на Ша Чау.

Всю ночь «Кембридж» впитывал новости и слухи. Но вот размах трагедии уяснился, и взвинченность китайских офицеров и матросов, которых кидало от ярости к глухому отчаянию, достигла предела.

Когда пришла весть о роли «черных чужаков» в бойне на Чуенпи, отношение китайских моряков к ласкарам резко изменилось: былая дружба вмиг улетучилась, уступив место холодности, словно Нил, Джоду и другие были в ответе за содеянное сипаями.

В открытую о том никто не говорил, что было еще хуже. Нилу даже полегчало, когда Комптон обрушился с обвинениями:

— Почему, Нил, почему? Почему твои соотечественники убивают моих, если между нашими народами нет вражды?"

"— Не надо равнять нас с сипаями, Комптон. Мы — не они. При всем желании, мы с Джоду не стали бы сипаями.