Огненный мост

На берегу, пропахшем опилками и старой подгнившей корой, которой было усыпано все вокруг, располагались длинные роликовые транспортировщики. Они с берега подавали бревна наверх.

После разгрузки последней баржи на берегу оставалось еще довольно много бревен. Среди этой груды и ютилась небольшая сторожка.

Сторож, пожилой мужчина без четырех пальцев на левой руке, ловко управился с клочком бумаги и кисетом, скручивая козью ножку. Покуривая, он рассказывал, как здесь все кипело до войны, сколько барж приходило в неделю. А теперь все изменилось. Лес идет на север, в Самару, в Москву.

Буторин, сидя на лежанке, откинулся к стене и прикрыл глаза. Сторожа это, казалось, не смущало. Ему было в охотку поговорить со свежим человеком, даже если и слушали его вполуха. Буторин дозвонился до Маринина и попросил его добыть нужные сведения. Теперь оставалось ждать. Бойцы батальона улеглись на солнце подальше от складов древесины и покуривали."

"– В нашем деле ведь как, – продолжал сторож, – есть строительство в стране, мы сутками, даже в ночь бывало, работали. Даже когда война началась, и то спрос был большой. А сейчас, видать, не до нас. Да и оборудование еще с царских времен. Дизеля только новые. Оно же еще прошлой осенью началось, когда часть площадей пришлось переносить из-за этой ливневки. Мы думали, что и нам заказы будут, а они штреки облицовывали плитами бетонными. У нас, конечно, бревна и балки брали на опоры, временные…

– Какие штреки? – дошло до Буторина. – Что тут у вас копали?

– Я ж говорю, как в 40-м начали, так год и копали. Ливневые штреки под склонами у моста. Это чтобы склон не размывало талыми и дождевыми водами, сделали водозаборники и отводили воду по трубам вниз. А там, по этим штрекам, вода и стекает в Волгу.

– И большие штреки?

– Ну, человек пройдет, – пожал плечами сторож, – а в склон они уходят, где на двадцать, а где и на сто метров. Говорили, так оползней не будет, мост защищают.

Буторин стал расспрашивать, где находятся выходы этих самых подземных водотоков, но тут зазвонил телефон. Он бросился поднимать трубку, но сторож его остановил и проворчал укоризненно:

– Ты, мил человек, можешь быть из милиции – откуда хочешь. Но тут я самый большой начальник, тут мое место. И порядок должен быть. Трубку должен я взять и ответить. Потому как это мое рабочее место.

Виктор, сдерживая улыбку, развел руками, мол, ты тут начальник, бери сам.

– Кого, говорите? – переспросил сторож. – Буторина? Конечно, сейчас, товарищ старший лейтенант.

Он протянул телефонную трубку Виктору, довольный, что оказался нужным в таком важном деле.

– Это Буторин. Слушаю, Глеб Захарович!

– Ну, вот у меня на столе сводка синоптиков, Виктор Алексеевич. Да еще с комментариями, специально для меня сделали.