Огненный мост

Часть немецкой диверсионной группы уже арестована, показания свидетелей есть в деле. Синельников, время идет. Решайте сейчас: или мы сможем обезвредить врага здесь, на Волге, или вы молчите дальше, и тогда я вам гарантирую «вышку» по всей строгости военного времени. Но диверсантов мы все равно возьмем.

– Я не знаю, куда и зачем они ее увозят, – тихо заявил Синельников. – Я просто собираю ее здесь, и все. Мне угрожали. Я простой авантюрист и торговец. Я не так много и заработал. Я буду говорить.

– Сколько забрали и когда?"

"– Позавчера. Двести восемьдесят килограммов. И пять дней назад еще двести. А это то, что привезли вчера ночью.

Буторин и Коган переглянулись. Около пятисот килограммов взрывчатки. Для чего?

Оба молча двинулись к машине. Надо срочно доложить Шелестову.

Пуля угодила Герхарду Пройссу прямо в живот. Немец согнулся и со стоном повалился на бок.

– Догони… Надо догнать… Я не сумел…

Сосновский выстрелил вслед убегавшему Вильгельму.

– Лежи, я сейчас! Вон уже бегут люди. Тебе помогут.

Он поднялся и кинулся вслед за Вильгельмом. Перепрыгнув через одно тело, потом через второе, Михаил с удовлетворением отметил, что боевых навыков он еще не растерял. Успеть почти за секунду двумя выстрелами свалить двух человек, которые находились на расстоянии десятка метров друг от друга, да еще с нацеленными в тебя автоматами, – это мастерство.

«Я их убил, а от мертвых сведений не получить». Это огорчало. Но уж главного-то надо взять живым. И только живым.

Сосновский бежал между разрушенными стенами старых цехов. Вильгельм мог оказаться за каждым поворотом, за каждой стеной, за кучей строительного мусора или в любом оконном проеме. Но сейчас Михаила не столько страшило то, что он может получить пулю, сколько то, что можно упустить немца.

Но Вильгельм явно не был настроен на поединок в развалинах. Сосновский услышал хруст щебня, потом где-то впереди осыпалась часть стены и мелькнула длинная фигура. Михаил прибавил ходу. Он бежал, как его учили бегать по пересеченной местности: размеренно, чередуя длину каждого шага, никаких рывков, ни растягивания шага, ни его сокращения. Это все сбивает дыхание. Если хочешь бежать долго, беги ровно.

Пуля ударилась в стену сантиметрах в двадцати от головы Сосновского. Он ругнулся и отпрыгнул в строну. И тут же снова рывок вперед. Ни секунды передышки диверсанту. Пусть паникует, пусть защищается. Напрочь отобрать у него инициативу. И гнать, гнать. Следующего выстрела он Вильгельму сделать не дал, выстрелил первым. Было видно, как пуля ударилась в штукатурку возле головы диверсанта, засыпав его лицо мелкой строительной пылью. Вильгельм отпрянул, стал плеваться и тереть глаза. Сосновский снова выстрелил, теперь уже противнику под ноги.