Огненный князь 3 (СИ)

Над богами, которым тысячи лет!!! Отныне никто не вправе вмешиваться в твою судьбу, кроме Влада. А он для этого слишком ленив.

— Ну да. Если бы его семейка была так же ленива…

— Так и они не смогут, -довольно оскалился бог. — Вмешаться в линию судьбы аватара бога все равно, что вызвать последнего на бой, кинув ему вызов. При этом сразу рвутся все связи — родственные, телесные, духовные — неважно. Даже его жены, если попробуют сделать что-то подобное — умрут. Ты считаешь, что стал куклой? Нет, ты теперь по-настоящему свободен.

Несмотря на юный возраст, Хранитель мудр. И пусть мы не всегда понимаем его замыслы, все, что он делает, в итоге ведет к победе. Он единственный прошел путь от простого смертного до Хранителя миров, встав выше богов. И в нем очень много осталось от человека. Поэтому гордись тем, что он называет тебя своим другом. Таких на моей памяти можно было по пальцам одной руки пересчитать.

Не обманывайся его внешним видом — за это многие поплатились жизнями, а то и посмертием. Он ведь даже из Нави душу вытащит, если на то будет его воля.

— Не пойму, чего вы-то его так защищаете?

— Родич он мой по крови, пусть и дальний очень. Да и жизнью ему обязаны все, кого ты видишь тут. Даже еще нерожденные должны будут помнить — если бы не его подвиг, никого бы давно уже не было. Тебе великая честь оказана, а ты ведешь себя как плаксивая девчонка. Поэтому прекращай маяться дурью и пей, воин. А я пока подробнее расскажу тебе, что тебя ждет в академии…

Зарекалась свинья не ходить в огород, а я — пить с богами.

Очередная вспышка острой боли прострелила мою бестолковую похмельную голову. И причиной этому был будильник, что весело исполнял похоронный марш моей печени.

Кряхтя и проклиная Перуна с его «легоньким» вином, что даже девушку не возьмет, я, скрипя всеми суставами, поплелся в душ, на ходу пытаясь восстановить тело эфиром. Получалось с трудом, но я был настойчив. Ну, а куда деваться — сегодня начинается учеба.

Бог воинов вчера прочел мне целую лекцию о том, что надо, а чего не надо делать. Но к действительно важной части он подошел лишь тогда, когда мы осушили уже четвертый кувшин, поэтому я все запомнил обрывками.

Солнышко ярко светило в окно, странные птички размером с воробья, но с кожаными крыльями и зубастыми пастями вопили так, будто у них последний кусок мяса забрали. Они вызывали во мне стойкое желание попробовать их на вкус, предварительно заставив их заткнуться путём поджаривания.

За завтраком меня, к счастью, излишними вопросами и беседами не донимали. И даже не рассказывали, каким образом мое бесчувственное и пьяное до изумления тело было доставлено в мою комнату.