Крылья огненных драконов

Когда дыма становилось больше и им заволакивало стену, гельфиги ошибались и всаживали стрелы в спины уйгунам.

На правой части яруса стали понемногу выдвигать желоб. Вначале появление этой простой конструкции не озаботило солдат де Гиссара, потом в нее вонзилось несколько стрел.

Когда желоб выехал футов на двадцать, тем, кто находился внизу, стало понятно его назначение, но было уже поздно. Смоляная бомба в шестьдесят фунтов весом разогналась по деревянному лотку, пролетела до уступа и разбилась о его стену, охватив огнем все, что находилось по обе ее стороны.

Все находившиеся в уступе строители и гельфиги сгорели заживо, взвыв чудовищным хором, а плотники на крепостной стене уже разворачивали свое простое чудо-оружие в сторону соседнего уступа.

Лоток еще раскачивался, когда по нему покатилась новая бомба.

Сорвавшись с его края, она полетела в сторону следующего уступа, однако было очевидно, что это недолет. Неожиданно гельфиг, у которого не выдержали нервы, выстрелил по бомбе тяжелой стрелой, которая расколола глиняную оболочку и высвободила из нее все огненную силу. Вал огня захлестнул уступ вместе с теми, кто за ним укрывался, и снова к небу взметнулись крики и мольбы, а затем воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском пламени.

После небольшой паузы уйгуны заревели от ярости и с еще большим остервенением принялись карабкаться на стену. Это пытались делать даже те, кто уже побывал в грязной жиже на дне крепостного рва.

Теперь стена буквально шевелилась от огромного количества уйгунов, которым не терпелось расправиться с защитниками замка. В ответ через крепостные зубцы летели камни, ядра и все, что попадалось оборонявшимся под руку. Затем болтушки сбросили еще несколько бомб, потеряв под стрелами гельфигов два расчета.

Пылавший под стенами огонь разносил запах горелого мяса, а гвардейцы понемногу выдавливали уйгунов со стены. Когда в дело вступили пришедшие с северной стены рыцари, уйгунов окончательно сбросили в ров, и это означало, что первый приступ отбит.

Де Гиссар отдал приказ трубить отход.

37

Гельфиги начали осторожно пятиться, оставляя небезопасные уступы, однако были все так же точны, и едва кто-то на стене забывал об этом, он тут же получал стрелу.

– Наводчики – к орудиям! – приказал фон Марингер и закашлялся. Дыму в крепости еще хватало, а от обслуги баллист и катапульт оставалась едва ли половина, тем не менее орудия были заряжены и вслед от ходящему врагу понеслись булыжники и зажигательные бомбы. Молодой граф Густав вернулся к уцелевшим арбалетам-гигантам и принялся расстреливать тех, кто еще недавно угрожал ему. Граф тщательно выбирал гельфигов – на его щеке обильно кровоточил оставленный черной стрелой порез.