Огненноволосая проблема генерала теней

– Скажите, нам стало известно, что из-за злодеяний Рида Мэндуса та девушка…

– Моя доченька… – замотала головой женщина, стоящая на коленях возле моих ног. – Этот нелюдь убил ее морально! Она… Она… – рыдала бедняжка, прижимая руки к груди.

– Могу ли я ее увидеть? – спросила тихо, опускаясь рядом с плачущей служанкой.

– Что вы… госпожа… – испуганно захлопала глазами измученная переживаниями за своего ребенка мать, когда поняла, что я, как и она, тоже преклонила колени. – Не нужно… Что вы… – задыхаясь, бормотала она, пока вокруг висела гробовая тишина.

– Я из простого народа, как и вы, – смотрела на нее не отрываясь, – не имею титула и не стремлюсь к нему. С богами никакой связи тоже не наблюдается, поэтому поднимайтесь с колен. Прошу вас, – подала ей руку, которую женщина взволнованно приняла, выпрямляясь во весь рост. – Хочу познакомиться с вашей дочерью. Можно? – спросила вновь, получая согласный кивок в ответ.

И мы направились к нужной комнате. Распахнув дверь, я увидела ту самую бедняжку, душевное равновесие которой оставляло желать лучшего.

Довольно симпатичная девушка с волосами цвета пшеницы сидела на краю кровати. Она обнимала себя руками и раскачивалась из стороны в сторону, смотря в одну и ту же точку на противоположной стене.

– Милая… – позвала ее осторожно мать.

Но бедняжка никак не отреагировала, начиная раскачиваться сильнее.

– Доченька, – кинулась к ней женщина, касаясь плеча.

– Нет! – истошный визг резанул мой слух. – Нет! – визжала девушка, отбиваясь от рук матери. – Не трогайте меня! Не трогайте! – ее крик срывался на хрип.

– Это я, милая, – зарыдала служанка. – Твоя мама. Слышишь?

– Нет! Не трогайте! Не трогайте! – продолжала девушка кричать в ответ, а потом и вовсе запустила в свои волосы пальцы и начала вырывать их, рыча и обливаясь слезами.

– Боги… – судорожно вздохнула леди Истель, хватая меня за ладонь.

Я понимала ее, подобное вынести не так-то легко и не представляла, как с этим справляются родители бедняжки.

Вскинув руку, я оплела девушку невидимыми путами, и она затихла, закатывая глаза.

– Что… – испуганно вскинула на меня взгляд ее мама. – Госпожа…

– Выйдите, пожалуйста, – попросила я ее. – С ней все будет хорошо, не волнуйтесь.

Утерев слезы, женщина, доверчиво кивнув, вышла за дверь, прикрывая ее.

– Как думаешь, получится? – заговорила до этого молчаливая Наама.

– А почему нет? – спросила у нее, направляясь к не шевелящейся бедняжке, по вине Рида Мэндуса потерявшей себя. – Верь в меня!

– Я всегда в тебя верю, – прилетело мне вслед от фамильяра.

– Арвеночка, – шмыгнула носом леди Истель. – Я тоже в тебя верю, девочка моя!

От слов придворной дамы в душе расцвел цветок, отразившийся на моем лице благодарной улыбкой.