Огненная кровь. Том 2

И, поспешно отдёргивая руку, она коснулась пальцами его щеки и губ, понимая, что снова падает в пропасть. Почти так же, как тогда на озере, когда он поцеловал её впервые — какое-то мгновенье она падала в такую же пропасть, теряя себя и отвечая на его поцелуй.

Кровь бросилась в лицо и единственное, что она всё-таки смогла сделать, это удержаться от того, чтобы посмотреть ему в глаза. А вихрь вращался и рос, захватывая всё вокруг сильнее и сильнее…

«Ты похожа на бабочку в этом царстве пламени…».

Именно так, она — бабочка, наколотая на булавку.

Он хотел потанцевать с ней. И ведь она ему обещала этот танец за своё спасение. И она сама хотела этого…

Каждое мгновенье с ним рядом только приближает всё к катастрофе. И как бы ей не был противен обман — ей придётся его обмануть.

— Прости, — ответила она не своим голосом, отвергая его предложение.

И после этого вечер покатился в какую-то бездну.

Ей было стыдно за свой обман, и страшно, и невыносимо смотреть на то, что весь вечер делал Альберт будто специально показывая ей:

И вихрь не хотел успокаиваться, вращаясь сначала медленно, а потом всё быстрее и быстрее, и захватывая в себя всех вокруг, но сегодня в нём было слишком много огня, взятого у Альберта, и ей казалось, что каждый это видит.

— Ты вся горишь, и это сводит с ума, — прошептал Себастьян, касаясь губами её уха, когда они танцевали первый танец. — И если бы можно было уйти, я бы бросил этот бал прямо сейчас.

Она ведь хотела его соблазнить, заставить потерять голову…

И ей даже не пришлось ничего делать для этого, ведь в ней сегодня было столько огня…

Только огонь этот зажёг совсем не Себастьян. Он лишь смотрел заворожённо в её глаза, и ощущал Поток, а тот притягивал его сильнее, чем её слова. И его, кажется, ощущали все вокруг, потому что после того, как первый танец закончился, рядом с ней уже стоял Гасьярд.

Она заметила, как жадно следил он за ней весь вечер, как не сводил глаз, стоя в тени галереи с нетронутым бокалом вина. И его немигающий взгляд пугал даже больше, чем возможные выходки Альберта.

Гасьярд поклонился церемонно и торжественно взял её за руку, выводя в центр двора. Только рука его легла на талию и притянула слишком близко, а другая сжимала пальцы и накрывала ладонь так, словно хотела вобрать её всю в себя, и под его кожей Иррис ощутила сумасшедший пульс. Серые глаза Гасьярда были совсем рядом, он старался поймать её взгляд, и жар, которым он её окутывал, жёг, казалось самую душу.

— Ты очень красивая сегодня, Иррис, — прошептал Гасьярд, и его дыхание касалось щеки, — тебе очень идёт этот голубой цвет. И ты так похожа в нём на Регину.

— На мою маму? — спросила она, отводя взгляд.

— Да, это был её любимый цвет. И у тебя её глаза — такие же сумасшедше-синие.