Огненная кровь. Том 2

Я не буду тебя помнить. Я забуду всё с нашей встречи на озере и до этого момента, — говорила она торопливо, словно убеждая себя, а не его, — и когда ты выйдешь из башни, я тебя не узнаю. Я сделаю это потому, что я хочу, чтобы ты был жив, я ни за что не соглашусь на то, чтобы тебя казнили или ты провёл хотя бы месяц в заточении! А ты… пообещай мне, что ты не останешься здесь, и ты не будешь мне мешать, ты не станешь преследовать Гаса, ты уедешь и будешь ждать — жить своей жизнью. И спустя три года ты вернёшься за мной, и мы сможем начать всё сначала, — она снова оторвала взгляд от гранитных плит пола, и глядя Альберту в глаза, добавила горячо, — когда я умирала от яда, ты ведь не спрашивал меня, хочу ли я того, чтобы ты спасал меня ценой своей жизни. Так не отговаривай меня сейчас, это меньшее, что я могу сделать — я отдам взамен всего лишь три года своей жизни!

Альберт стоял и смотрел на неё, на упрямо сжатые губы и на бледное лицо, на стиснутые пальцы и горящие глаза с поволокой невыплаканных слёз.

Она сделает это. Раз решила — сделает.

Он покачал головой и спросил тихо:

— Так мне не удастся тебя отговорить, да?

— Хорошо. Я не буду, — произнёс он тихо. — Видимо, творить безумства присуще не только мне… Что же… Быть может это последнее наше время вместе — не хочу тратить его попусту. Ты можешь просто посидеть со мной рядом?

Иррис посмотрела на него внимательно. Она думала, он будет в ярости, будет кричать или что-нибудь сломает, но он как-то слишком быстро сдался. И это было странно.

— И ты больше ничего не скажешь? Не будешь возражать? Это что, какой-то подвох? — спросила она осторожно.

Его глаза — узкие щёлки и лицо напряжённое, каменные скулы, руки скрещены на груди, но голос насмешливый, только насмешка эта от бессилия и невозможности что-то изменить.

— А что мне сказать, Иррис? — произнёс он горько. — Да разве ты станешь меня слушать? Разве поверишь? Разве ты слушала меня хоть когда-нибудь? И разве ты мне верила? Хоть раз? Ты твердила, что во всём виновата магия или связь между нами, а когда я говорил, что это не так, разве ты верила? Пока сама не убедилась. Ты считала, что я тебя мучаю, но разве я тебя мучил? Ты сама себя мучила отрицанием. И что толку мне возражать сейчас — ты же всё равно сделаешь всё по-своему! Ты раскаешься потом, но будет слишком поздно!

— Но ты ведь тоже совсем меня не слышишь! — воскликнула она. — Ты же всегда идёшь напролом, и ты всё равно сделаешь по-своему, что бы я ни сказала! И я знаю, чем всё закончится! Ты потому и сдался так быстро! Тебя отпустят, и ты бросишься сражаться с Гасом и сделаешь всё, чтобы тебя убили! А я не могу тебя потерять! Но тебе плевать на мои просьбы! Зачем ты всё портишь, Альберт? Зачем?

Он хлопнул ладонью по стене.

— Я всё порчу? — и снова усмехнулся. — Ладно.